Форум сайта Нексикан

Текущее время: 15 сен 2019, 14:29

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Правила форума


Мы – граждане нашего виртуального посёлка Нексикан. И как настоящие граждане, любящие свою малую Родину, должны знать её историю. Ни настоящего, ни будущего у нашего посёлка больше нет. У нас осталось только одно – его прошлое. Так давайте соберём его! Пусть это будут малые крупицы от каждого, но в целом это будет история нашего Нексикана.



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 13 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 20 июл 2010, 22:55 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 окт 2008, 16:18
Сообщения: 2135
Откуда: Воронеж-Нексикан 1972-1990
Виктор Паасо - это наш земляк. Он не из Нексикана, но из Сусумана. Он пишет и прислал мне свои книги. Мне понравилось. Очень рекомендую почитать.
Вот его небольшой комментарий "Мое начало - это последняя версия 2003 года, однако материал будет перерабатываться основательно в том числе и прежде всего по части религиозной. Но будут и некоторые дополнения по колымской и
нексиканско-сусуманской тематике. Материал в работе. Повесть опубликовал
финноязычный журнал CARELIA в 2001 г., а русский текст (первая версия 1999
г.) есть в библиотеке Конгресса США.



ВИКТОР ПААСО

МОЁ НАЧАЛО

Издание второе

Паасо В. Т.
П 11 Мое начало. – Петрозаводск: 2003. – 42 с.

Магаданская область. 1992 год
© В. Т. Паасо, 1998
© В. Т. Паасо, 2003
Самые первые воспоминания о себе я отношу к возрасту четырех лет. Я, отец и мать жили тогда, в 1958 году, на Колыме, в небольшом городишке под названием Сусуман...
Сусуман — это районный центр, один из четырех городов Магаданской области, кроме столицы Магадана, Анадыря и Певека. Городом он стал 12 декабря 1964 года, когда был подписан Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О преобразовании рабочего поселка Сусуман Сусуманского сельского района Магаданской области в город районного подчинения». Прежнее наименование сохранилось за ним, хотя в областном руководстве, в печати, в народе обсуждалось красивое имя Золотогорск.
Город стоит на речке Сусуман, что в переводе с эвенкийского (Кухуман или Хугуман) означает «буран», «поземка», «ветер». Первое упоминание о самой речке встречается в трудах якутского сотника Н. М. Березкина, проезжавшего в этих местах в 1901 году. В 1929 г. Якутская комиссия Академии наук организовала экспедицию на Колыму. Руководителем ее назначили название известного исследователя Сибири и Северо-Востока страны С. В. Обручева. Тогда-то название реки Сусуман и появляется на маршрутной карте геодезиста-картографа К. А. Салищева. А в 1932 году геолог Е. Т. Шаталов, проводя со своей партией работы в здешних местах, на большой сухой листвянке сделал затес и написал: «Город Сусуманск».
Основное богатство Магаданской области — российского Клондайка — это, как известно, золото и серебро. 98 процентов производимой в области продукции — золото. В июне 2001 г. губернатор Магаданской области во время вручения Президентом В. В. Путиным в Кремле орденов достойным людям России назвал Колыму «золотым цехом» страны.
Первая залежь золота на Колыме была открыта геологом Ю. А. Билибиным в 1928 г. Он предложил свой прогноз по золотоносности дикого края, и через три года военизированный трест по дорожному и промышленному строительству «Дальстрой» приступил к обживанию Колымы. Роберт Конквест в «Большом терроре» (глава десятая «Во глубине…», «Колыма») так описывает Дальстрой.

«Население Дальстроя никогда не достигало численности заключенных во втором (европейском) крупном комплексе. Равнялось оно приблизительно полумиллиону. Но смертность была так высока, что с ее учетом количество заключенных, прошедших через лагеря Дальстроя, оказывается наивысшим. Поскольку доставка заключенных в Магадан шла морем, а количество кораблей, их вместимость и частота рейсов известны с достаточной точностью, мы можем несложным подсчетом определить минимальное число погибших в «империи» Дальстроя за 1937–1941 годы. Этот минимум – один миллион.»

В «Справочнике по ГУЛагу» Жака Росси несколько иные данные: «С конца 30-х и до начала 50-х гг. ежегодно привозили по 400-500 тысяч заключенных, но из-за высокой смертности пенитенциарное население Дальстроя никогда не превышало 2-3 миллионов» .
Первому директору этой «фирмы» Э. П. Берзину в центре Магадана установлен бюст, одна из улиц названа его именем. В Ягоднинском районе – прииск Берзина. Да, это тот самый знаменитый Эдуард Петрович Берзин, легендарный латышский стрелок, который летом 1918 года сыграл решающую роль в подавлении левоэсеровского мятежа и разоблачении Локкарта в заговоре «трех послов».
Судя по материалам работы основателя после второй мировой войны Мюнхенского «Института по изучению истории и культуры СССР» (впоследствии переименованного в «Институт по изучению СССР») Бориса Яковлева (Н. Троицкого) «Концентрационные лагери СССР», при Берзине заключенным жилось все-таки более или менее сносно, чем это было позже:

«Возникновение «Дальстроя» и его основание приходится на начало 1931 года, когда по личному приказу Сталина первым начальником этой организации был назначен Берзин. Первому начальнику «Дальстроя» были даны самые широкие полномочия, и в первый раз за все время существования лагерей разрешено было оплачивать труд заключенных в особых случаях по повышенным ставкам; вскоре эта привилегия была отменена».

3 декабря 1937 г. Берзин выехал в отпуск. Через две недели недалеко от Москвы его арестовали по ордеру, подписанному Ежовым, а 1 августа 1938 года расстреляли.
В 1938-м Дальстрой преобразовывается в Главное управление по строительству на Дальнем Севере (ГУСДС), в 1958-ом — в Магаданский, с 1963-го — в Северо-Восточный совет народного хозяйства, а в 1965-ом — в производственное объединение «Северовостокзолото», основным профилем которого является добыча золота, серебра, олова, вольфрама и других цветных металлов.
Рассказывают, что самородки в 1930-е годы валялись на Колыме под ногами. Конечно же, это миф. Однако в ноябре 1936 г. в «Правде» была опубликована статья начальника Главного управления золотой и платиновой промышленности Наркомата тяжелой промышленности А. П. Серебровского, в которой он небезосновательно отмечает: «Никогда, в самые горячие годы капиталистических золотых лихорадок, вся Аляска, вместе взятая, не давала золота столько, сколько дал в этом году новый Колымский золотой район».
Золото всегда и везде доставалось тяжким трудом старателей. Все шесть районов области (Хасынский, Среднеканский, Ягоднинский, Сусуманский, Омсукчанский и Тенькинский) работали на государство-монополист, которое использовало Колыму как колонию, вывозя золото задарма и превращая золотожильный край в захламленную мусорную яму. 27 мая 1992 года Малый Совет народных депутатов Магаданской области санкционировал частную золотодобычу, утвердив временное положение о предоставлении лицензий на разработку месторождений полезных ископаемых, золота и драгметаллов. Так рынок пришел и на Колыму.

Сусуман стоит на знаменитой Колымской трассе (1200 км). И наш домик на две семьи, не без юмора названный «коттеджем», в котором мы прожили несколько лет до переселения в трехэтажку, располагался у самой дороги, построенной зеками на таежных болотах, топях, среди сопок и скал, на вечной мерзлоте...

...В ноябре родители усадили меня на саночки и повезли за три километра в центр города на почту отправлять посылку моей сестре ко дню рождения в Нальчик. Отец тянул санки по льду через речку, морозец крепчал ниже 50 градусов. Меня укутали в тулупчик, повязали ушанку, с головы до пояса обмотали шерстяным женским платком, из-под которого помаргивали черные пуговички глаз...

Детского сада в 50-е годы у нас, кажется, не было, и моим воспитанием занималась мама. Мне еще не исполнилось и пяти, когда она научила меня писать и читать первые слова...
Помню и самый сильный сусуманский мороз. Для того, чтобы увидеть показания термометра, прикрепленного на оконной раме, мне надо было надышать дырочку в двухсантиметровой толще льда, наросшего на стекле в комнате. На улице было -67...
Колыма — это не только тундра и сопки, вечная мерзлота и скудная растительность. Есть там замечательные места. В июле 1992 года, когда я навестил край своего детства, с фотокором местной газеты «Горняк Севера» Виталием Климовым слетали вертолетом на живописнейшее высокогорное хрустальной прозрачности озеро Джека Лондона, которое затаилось в глубине гор Черского хребта в восьмидесяти километрах от Сусумана. Это было великолепное фантастическое зрелище! Рядом с кустарником стланика и редкой лиственницей стелится рододендрон. Все вокруг напоминает красоты Альп. Единственные хозяева озера — работники метеостанции, накормившие нас озерным хариусом...


  


А родился я в небольшом колымском поселке Нексикан, что на 653-м километре от Магадана. Здесь в 30—40-е гг. располагался исправительно-трудовой лагерь (ИТЛ) «АВ/6». В лагере, вернее, в лагерном пункте Чай-Урьинского лаготделения, бараки которого, высокий забор по периметру и вышки по углам сохранились и пятьдесят лет спустя (до 1992 г. на территории лагпункта находились склады поселкового торгового отделения, опустевшие затем в связи с коммерциализацией торговли), сидело 200—300 зеков, работавших в мастерских, на автобазе. Среди них был и отец. Его завезли сюда в конце декабря 1939 года из Петрозаводска, где он получил за нарушение паспортного режима два года Колымы по ст. 192. Осенью 1941-го отца освободили и до февраля 1944 г. он работал по вольному найму в должности кассира, заведующего ларьком в Нексикане. Потом его осудили по ст. 109 к шести годам. В июле 1945-го вышел Указ Президиума Верховного Совета «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией». В пункте 2 сказано: «Сократить наполовину остающийся срок наказания лицам, осужденным к лишению свободы на срок свыше трех лет, кроме осужденных за контрреволюционные преступления, хищения социалистической собственности, бандитизм, фальшивомонетчество, умышленное убийство и разбой.» Так отец вышел 23 октября 1947 года и остался работать в литейном цехе ремонтно-механических мастерских до их ликвидации в 1955 г.
Нексикан — обычный маленький колымский поселок — с декабря 1940 г. стал центром Чай-Урьинского горнопромышленного управления Дальстроя. Одновременно с организацией ЧУГПУ был создан и геологоразведочный отдел (ГРО). Началось строительство временных жилищ, а потом и зданий капитального типа. До этого здесь существовало несколько бараков. В 1942 г. в поселке начали строить ремонтно-механические мастерские (ЦРММ), которые через три года отличались своей солидностью, учитывая наличие вагранки. Сюда в феврале 1948 г. после увольнения из органов МВД Черновицкой области моя мать была принята на должность старшего инспектора отдела кадров.
Начальником ЦРММ был Виктор Вяткин. Ему отец давал уроки английского. В 1963-64 гг. в Магадане были изданы первые две книги романа-трилогии Вяткина «Человек рождается дважды», которые запоем читала вся Колыма. Уже потом, будучи в Москве, он дописал третью книгу, вышедшую через двадцать пять лет. Помню, как в четвертом классе наша совсем еще юная учительница Тамара Андреевна Уткина, читала своим первым учащимся фрагмент из книги о зверском убийстве молодой комсомолки, проигранной уголовниками-рецидивистами в карты.
Конечно, в строго литературном смысле произведение Вяткина — откровенно слабое. Однако историческая значимость его книг заключалась в том, что они явились первыми, хоть как-то гласно прорвавшими завесу мрачной тайны о Колыме в советской литературе.
ЧУГПУ было приказом по Дальстрою от 5 ноября 1946 г. распущено, а через год, спустя семь лет после реорганизации, в Нексикане разместилось воссозданное и располагавшееся ранее в поселке Берелех Берелехское комплексное геологоразведочное управление (БРГРУ), переименованное в 1961 г. в экспедицию (БГРЭ), в 1992 г. в горно-геологическое предприятие.
В 1956 году отец после расформирования нексиканских ЦРММ был принят на Сусуманский ремонтно-механический завод (СРМЗ), где работали механический, тракторный, литейный, кузнечный, экскаваторный, бульдозерный цеха, электростанция, станочный парк. Туда и переехала наша семья.
Летом 1992 года я посетил завод, на котором работал отец. Печальная картина предстала перед глазами: возглавлявшееся отцом в течение многих лет в 50—60 гг. литейное производство (кроме цеха цветного литья) ныне бездействовало, а в помещениях цеха гулял сквозняк...

Нексикан, Сусуман, как и вся Магаданская область, Чукотка, в последние годы катастрофически теряют людей: ухудшаются жизненные условия, горняцкие населенные пункты закрываются, совхозы из-за убыточности сворачивают деятельность, жилищное строительство заморожено, колымчане продают или оставляют свои жилища и бегут в европейскую часть страны, отдав Северу свое здоровье, свои силы, свои надежды. По состоянию на 1993 г. в области по причине отсутствия средств ликвидировалось двенадцать дорожных поселков. С начала того года к лету уехало 13,8 тысяч человек, прибыло 5,5 тысяч. «Северяне бросают глубинку, где развернута главная промышленность края, золотодобыча, и перебираются в областной центр. В Магадане сейчас 150 тыс. жителей — почти половина всего населения области.» Для сравнения: население Магаданской области в 1978 году — 451 тысяча человек. 26 октября 1997 г. случайно по «Радио России» я услышал передачу, подготовленную магаданским журналистом по материалам местных газет. Он сказал, что если раньше в Нексикане проживало 3000 человек, то сейчас осталось всего 86 семей, 30 пенсионеров, 40 детей. О грядущей в ближайшие годы самоликвидации Нексикана мне рассказывал в 1992 году и председатель поселкового Совета Евгений Васильевич Слепокуров.
Благодаря сенсационным находкам в вечной мерзлоте вблизи тех мест в 1977 г. хорошо сохранившихся останков мамонтенка, Нексикан снискал себе и мировую известность. Тело этого детеныша мамонта (Mammuthus primigenius) выставлено на обозрение в зоологическом музее Санкт-Петербурга. Табличка у витрины гласит:

«Мамонтенок самец 6 месяцев от роду обнаружен бульдозеристом-старателем А. В. Логачевым 23.06.1977 при расчистке золотоносного карьера у г. Сусуман в Верховьях р. Колымы. Труп лежал горизонтально на левом боку. Густой волосяной покров отвалился при размораживании.»

Ученые установили примерное время смерти животного 39—40 тысяч лет тому назад. Соседние экспонаты и фотоматериалы музея рассказывают об исследовании Берелехского «кладбища» мамонтов 1970—1980 гг.

В Нексикане в 1956-м, т. е. два года спустя после моего рождения, явился на свет и Ефим (Нахим) Шифрин. Сегодня это знаменитая артистическая личность. Когда ему было десять, их семья переехала в Юрмалу. Там они на колымские сбережения купили дом. За год до моего визита в Сусуман Фима тоже приезжал на родину. В 1989 году Сусуман праздновал 25-летие присвоения ему статуса города. Организаторы юбилея послали Шифрину приглашение, как и многим другим почетным землякам, но он приехать не смог. Отправил телеграмму: «...надеюсь на встречи в ближайшем будущем». И Ефим приехал в 1991 г. Он не был в Сусумане 26 лет, а я — 24. Через два года он заехал из Магадана еще раз. Друзья подарили мне видеокассету, на которой записаны его общения с сусуманцами и бесплатное выступление в местном кинотеатре.
Редактор районной газеты «Горняк Севера» Людмила Капран, деятельно участвовавшая в моем приеме в Сусумане, вспоминала, что Шифрин ностальгически плакал, когда посетил Нексикан и свою бывшую сусуманскую квартирку. Городская администрация выделила, как и мне потом, «Волгу» в полное его распоряжение, чтобы он мог навестить родные сердцу места. Корреспондентка Юля Никифорова поместила в газете свое интервью с Ефимом на всю вторую полосу. Вряд ли мы узнаем такие подробности о происхождении Шифрина из его сатирических миниатюр или сценических монологов.

«...Оказалась наша семья здесь так. Отца арестовали в 38-м, в 40-м он прибыл на Колыму. Работал и на прииске “Штурмовой”, и на лесоповале, и на промывке золота. Десять лет отработал лагерей, как и полагалось по его статье КРД (контрреволюционная деятельность), а потом получил вечное поселение в районах Дальстроя. Но ссылка ограничилась семью годами, потому что пришел ХХ съезд.
Самое романтичное в истории нашей семьи то, что родители познакомились по переписке, их как бы свели общие знакомые. И мама, как декабристка, — но только “декабристка” не знала будущего мужа в лицо, а лишь по почерку — приехала на Колыму...»

Работая над историческим материалом о колымских репрессиях, я обнаружил любопытное совпадение: начальником МГБ в Нексикане был в то время однофамилец Ефима — Шифрин, приехавший на Колыму в 1932 г. Тогда Дальстрой организовал Северо-Восточную полярную экспедицию, следовавшую маршрутом Владивосток — пролив Лаперуза — Петропавловск-Камчатский — бухта Провидения. В составе этой комплексной экспедиции находилось 10 кораблей ледокольного типа. На каждом пароходе — по три работника НКВД, следившие за тем, чтобы члены экспедиции не занимались вредительством и шпионажем. На кораблях прибыли и первые партии заключенных, всего порядка пятнадцати тысяч человек. Шифрин был в составе тройки на пароходе «Ф. Литке».

Осенью 1968-го наша семья выехала в Петрозаводск. Мне было 14 лет. В таком же возрасте был и мой отец, когда покинул с родителями свою родину США в 1931 году. Только он тогда ехал с Запада на Восток, а я — с Востока на Запад...


* * *


Мама вела дневник с самого моего дня рождения. Как я ей благодарен! Она подала замечательный пример. Вот первая страница из её дневника:

«8/IV-54 в 4.35 местного времени родился Витя.
Вес — 3.700.
Объем головки — 38 см.
Объем груди — 35 см.
Длина — 55 см.

Из больницы выписались 16 апреля 1954 г. в 15 часов дня. В больнице питался грудным молоком посторонней женщины. С момента выхода из больницы 16 апреля перешел на искусственное питание из-за отсутствия молока у матери. По указанию врача приготавливалась смесь коровьего молока с водой с дальнейшим уменьшением количества воды...»

И ещё:

...21 июня 54-го мама вышла на работу, а мне нашли 14-летнюю нянечку Валентину Михайловну Масленникову. Кумой у меня стала Зинаида Прейсман...
...В сентябре в возрасте пяти месяцев я уже самостоятельно сижу, делаю повороты на бок. Вес у меня 6 кг 400 гр...
...В октябре я прыгаю на своих окрепших ножках, появилось два зуба...
...21 ноября меня впервые фотографировали в возрасте семи с половиной месяцев.
Ещё через полгода меня повезли на «материк», как принято называть на Колыме центральные районы страны. 7 мая 1955 г. вся семья со мной годовалым вылетела в Москву. Оттуда в Черновцы, где мать когда-то работала в МВД и где проживала ее подруга. Потом в Евпаторию. 23 июля на теплоходе «Россия» отплыли в Батуми. 28 приехали в Тбилиси, а на следующий день по Военно-грузинской дороге на такси выехали в Нальчик. Заезжали к друзьям в Орджоникидзе. В Нальчике навещали друзей, родственников. 8 августа поездом выехали в Махачкалу, а еще через десять дней самолетом прибыли в Астрахань, где тоже проживали родственники. 24 августа отплыли первым классом на новом теплоходе «Доватор» (он совершал свой первый рейс) по Волге до Москвы. И 7 сентября самолетом через Якутск домой. Отец добирался своим путем. 10 сентября он выехал из Москвы до бухты Находка поездом, а оттуда пароходом «Можайский» через Японское море, пролив Лаперуза и Охотское море прибыл в бухту Нагаева — Магадан. Домой он добрался 8 октября. Почти месяц в дороге!..

Дневник. Июнь, 1959 г.:

«...4 июня посеяли редис, укроп, петрушку, репу, редьку, свеклу, лук, салат, а в ночь на 5 июня выпал снег на полметра. К вечеру растаял. В обед сделали снеговика ростом выше Вити. Вместо глаз, носа и рта вставили угольки. На голову надели кепку отца, в руки воткнули метелку и сфотографировали с ним Витю...»

На душе становится теплее и уютнее, когда читаешь эти дневниковые строки, написанные десятилетия назад.

Гора Морджот притягивала меня всегда. Круглый год ее вершина была в снежном покрове. Морджот просматривался из всех точек города: он гордо и независимо возвышался в окружающем ландшафте, над городом, над рекой под таким же названием. И поэтому тоже Морджот очень напоминает мне горы полотен Рериха. То же величие, та же мощь. Ни историки, ни географы не могли установить, к какому языку относится это слово и каково его назначение.
Я всегда мечтал побывать на Морджоте. И вот в пионерлагере летом 1968 г. после окончания седьмого класса организовывали поход на гору. Я тут же записался в группу желающих, но поход отменили, и меня как спортсмена (в лагерных состязаниях я неплохо выступал во всех видах легкой атлетики и, прежде всего, был первым в прыжках в высоту), а заодно и председателя пионерской дружины, направили с делегацией на три дня в спортивный лагерь на соревнования.
И все же я «побывал» на Морджоте, вернее, — над ним. Летом 1992 года я пролетал на вертолете и впервые лицезрел поистине царственную гору сверху.
Прекрасные слова посвятил Морджоту в середине 60-х местный поэт Петр Дьяков:

Когда навещаю порой Сусуман,
Люблю я смотреть на Морджот.
Он летом с вершины окутан в туман,
А понизу зелен и желт.
Зимой он от яростной стужи продрог,
А осенью - взят ветерком,
Однако на трассе воздушных дорог
Он вроде бы стал маяком.
С дороги виднеются шапки вершин,
И, вспыхнув весенним огнем,
Покажутся глазу следами морщин
Глубокие складки на нем.
Я верю, я знаю, что скоро и здесь
По рельсам пойдут поезда.
Морджот! Я хотел бы назвать в его честь
Хотя б полустанок тогда.


Наша семья была всегда очень мобильна. В 1955, 1957, 1960, 1961, 1962, 1963 гг. — насыщенные информацией летние поездки моего раннего детства на юг (Кавказ, Нальчик, Махачкала, Астрахань, Крым, Сочи), в Москву, Ленинград, в Петрозаводск, где 4 ноября 1960 г. получили квартиру. Удивительно ли, что с самых ранних лет я познал все виды транспорта.
В былые времена на карте советских авиалиний аэропорт Сусуман отсутствовал. Покупать билет следовало до Берелеха, который находится в нескольких километрах от Сусумана, хотя на самом-то деле аэропорт именно в Сусумане. Я справлялся в кассах в конце 2000 года: авиабилет до Магадана стоит 7700 рублей. Из Магадана до Сусумана авиационный перелет уже не совершить. Единственный путь — автобусом. Впрочем, надеюсь, вам туда не надо, как поет Владимир Высоцкий.

С учебой у меня никогда не возникало проблем. По окончании четвертого класса 26 апреля 1965 г. на школьной линейке директор объявила, что я премируюсь путевкой в Международный пионерский лагерь «Артек» в Крым.
Неплохо завершил среднюю школу и получил филологическое образование в Петрозаводском госуниверситете в 1971 году. Трехлетняя очная аспирантура при кафедре философии Карельского педагогического института в 1992-95 гг. дала мне квалификационное звание «философа-исследователя». Теперь я могу преподавать в вузах философию, или историю философии, эстетику, культурологию. В 1996—1999 читал в педуниверситете первокурсникам педагогического факультета разработанный мной спецкурс «этнологии». А в лицее в 1995-96-м учебном году преподавал философию.
Спорту основательно, целеустремленно, беспамятно никогда не отдавался. Я не подвержен заболеванию болельщика, когда по телевизору транслируется футбольный или хоккейный матч. Мне совершенно безразлично, какая команда выиграет, кто пробежит быстрее, кто прыгнет выше, кто установит новый рекорд. Спорт — зрелище, не вызывающее у меня эмоциональных всплесков: не огорчает чье-то поражение и не радует чей-то успех.
В 1960 г. семья отдыхала в отпуске в Крыму, где отец попутно лечил свою бронхиальную астму в евпаторийском санатории. Тогда он обучил меня езде на двухколесном велосипеде. Потом на Колыме мы вдвоем иногда устраивали велопробеги в Берелех за шесть километров.
Летом 1963 г. в отпуске в Лоо под Сочи отец приобщил меня к игре в шашки. В школьном соревновании через полгода я вышел на 1-е место по шашкам и получил первую в жизни грамоту. Силовые виды не привлекали. Больше те, в которых я стремился вперед или вверх.
Потом был еще бокс в Сусумане, плавание в петрозаводском бассейне. При скромном росте удавались прыжки в высоту «ножницами» 130—135 см. Июньскую производственную практику после окончания девятого класса юноши проходили на ремонтном заводе Петрозаводска. Я собирал карданные валы. Как-то профком устроил для работников завода соревнования по стрельбе из лука, практиканты тоже могли принять участие. На соревнованиях я вышел победителем.
Недолгим было увлечение фехтованием у известного тренера Фельдмана в студенческую пору. Отмечались неплохие результаты в легкой атлетике. На военных учебных сборах отличался в стрельбе из различных видов стрелкового оружия.
Лыжи пришлось осваивать уже в Петрозаводске, поскольку на Колыме я их не знал. Поначалу техника ходьбы давалась туго, но, благодаря упрямству, настойчивости, упорству, уже через год я бегал сносно и три, и пять, и больше километров. От лыжных прогулок в выходные дни на пятнадцать-двадцать километров я получал истинное удовольствие.
На «бескрайнем Крайнем Севере», как пел известный якутский певец, из-за холодных и долгих зим на лыжах в школе не ходили и все занятия физкультуры проводились в спортзале. А в короткую весну не успевали. Карельские учителя-физруки сострадательно посмеивались, наблюдая мои проблемы:
— Ты с юга, что ли, прибыл? Так там вроде бы финны не живут.
— Нет, — отвечал, — северянин я, только с другого конца.

Отец прививал любовь к книгам. Ему уже на Колыме удалось собрать неплохую библиотеку из подписных изданий. Так, главным образом, исторические произведения пробудили во мне живой интерес к жизни людей разных стран и эпох. Кто-то из соседей-отпускников по пляжу на Черном море подарил мне однажды 2 рейхсмарки 1939 года с профилем Гинденбурга и фашистской свастикой, и эта монета и любовь к истории положили начало коллекционированию. Пришел интерес к нумизматике, бонистике, филателии, фалеристике, а много лет спустя реестр собирательства дополнился филокартией. В 1978 г. вступил во Всесоюзное общество филателистов. Уплатив взносы в 84-м в последний раз, на сборы петрозаводских коллекционеров более не ходил. В 1992 году в Москве вышел справочник «Адресная книга коллекционеров». В разделе «филокартия» на странице 76 есть и мое объявление: «Коллекционирую не прошедшие почту открытки по теме: “Культовые сооружения”, “Интерьер, роспись, иконопись, скульптура, алтари”.»
Все мои коллекции уже в течение многих лет «заморожены»: активным обменом и приобретением не занимаюсь. Коллекции пополняются случайно и время от времени лишь добровольными усилиями близких и друзей. Хотя советские металлические рубли, отсутствующие в моих альбомах и встречающиеся периодически в продаже, а также юбилейные и памятные монеты недорогих сплавов Российской Федерации стараюсь не пропускать. Почти все прежние связи с многочисленными коллекционерами утрачены, однако продолжается дружеская переписка с теми, для кого, помимо страсти собирательства, в жизни имеется и многое другое, значимое и весомое, что расширяет кругозор и обогащает их как личность.
К музыке я тяготел всегда. Если хорошая поэзия не часто способствует полету моей души в ирреальное, в мир трансцендентный, то это успешно проделывает именно музыка, представляющая собой, как известно, разновидность математического ритма. Ученик Ф. Листа и пропагандист русской музыки в Западной Европе немецкий пианист и композитор XIX века Ханс фон Бюлов остроумно заметил: «Am Anfang war der Rhythmus», что значит «в начале был ритм». Еще Пифагор обратился к тайне мироздания, создав учение о космической «гармонии сфер». Гармония и музыка являются единственным универсальным кодом духовного общения, универсальным языком людей, ангелов и духов.
Человека, не только его чувствование, но и истинные помыслы я познаю во многом через организующее начало ритмической структуры, через тембр, мелодию, тональность, эмоциональность, вибрацию его голоса. Наш выдающийся пианист Генрих Нейгауз в свое книге «Об искусстве фортепианной игры» писал:

«Ритм музыкального произведения часто и не без основания сравнивают с пульсом живого организма. Не с качанием маятника, не с тиканием часов или стучанием метронома (все это метр, а не ритм), а с такими явлениями, как пульс, дыхание, волны моря, колыхание ржаного поля и т. п.»

Широко известно, что музыкальный ритм — это средство лечения (в медицине психоритмотерапия). Скажем, шаманы с самых древних времен лечили при помощи музыкальных ритмов алкоголизм, психосоматичные нарушения (язву, неврозы и т. д.). Но это еще и путь получения информации о внутреннем мире собеседника. Механизм энергоинформационного обмена здесь один и тот же.
Эзотерик Владимир Шмаков писал почти сто лет назад: «Всякая жизнь, движение, рост есть мелодия, и как тонкий аромат она распространяется повсюду, соединяется и гармонирует со всеми иными. <...> Всякое движение сердца, всякая дремлющая в тишине мечта, всякое радование или печаль в ее горделивом одиночестве, все тональности бытия и переливы жизни — одинаково обретают в океане музыкальных звуков и свою сущность, и свое влечение, и путь, и цель.» Воистину, музыка, мелодия есть магический язык бытия, душа мира, вечный гимн любви и красоте. Гениальный Святослав Рихтер понимал музыку как «лучший путь к Богу».
Может быть, потому, что как-то, будучи в гостях у друзей семьи я проявил неподдельный интерес к баяну хозяина, пытаясь нескладно и по-детски подобрать на нем простенькие мелодии, или еще по каким-то причинам, родители решили купить фортепиано. И так, в сентябре 1964 года я пошел в Сусумане в музыкальную школу. Правда, проучился всего один год, поскольку после артековского лета 1965-го мы приехали в Петрозаводск получать кооперативную квартиру. Но от квартиры отказались из-за последнего пятого этажа, вытянутого матерью по жеребьевке и показавшегося ей неудачным вариантом, и вынуждены были вернуться в Сусуман в ожидании следующего строящегося по соседству дома.
После окончания зареченской начальной школы учащиеся продолжали учебу в берелехской средней школе. Опоздание или просып грозили тем, что ученик не попадал на отправлявшийся от клуба автобус и добираться километров шесть приходилось бы своими силами. Впрочем, обратный путь иной раз приходилось проделывать пешком. В Берелехе пятый класс я завершил с пятерками и единственной четверкой по истории.
Именно здесь весной я впервые познал табакокурение. Но домашние уже через пару недель вывели меня на чистую воду.
Память воскрешает во мне то далекое время, когда я сознательно попробовал крепкие напитки. Однажды родители в ходе какого-то праздничного застолья мне тоже предложили рюмку французского Armagnac’а, привезенного коллегой отца по работе из Москвы. Мне тогда было лет двенадцать. Наверное, они не ошиблись, предоставив мне возможность вкусить алкоголь в таких естественных домашних условиях, а не рано или поздно где-нибудь в сомнительной компании или в темной подворотне. Мой детский организм не ощутил особого удара градусов, однако родители тактично наблюдали мои впечатления. Впрочем, это была чисто символическая доза.
А уж если говорить начистоту, то впервые я познал спиртное в возрасте... одного года. Помните признания одного персонажа Аркадия Райкина: «курить, пить и говорить я начал одновременно»? Нечто похожее случилось и со мной: церковь и алкоголь я познал в прямом смысле в младенчестве. Дело было так.
Летом 1955 года меня — годовалого — в первый раз вывезли из Азии в Европу. Отец вышел в отпуск, и семья совершала вояж по маршруту: Москва—Черновцы—Евпатория—Тбилиси—Орджоникидзе—Нальчик—Махачкала—Астрахань—Москва. В Москве отец интереса ради отправился со мной в какой-то большой православный храм. Шла служба, подпевал хор. Долго не мешкая, я загорланил вместе с хором. Шипение недовольства раздалось от молящихся бабушек: детский звучный рев явно раздражал их интимное обращение к Богу. Чтобы немного посмотреть литургию, отец засунул в меня шоколадную конфету. Я оказался находчивее, чем можно было предположить. Проглотив проворно затычку, я во весь голос вновь запел с хором. Знакомство с церковью на этом завершилось: во избежание неприятностей отец вынужден был уйти.
23 июля 1955-го на теплоходе «Россия» первым классом мы отплыли в Батуми. Через пять дней приехали в Тбилиси. Прогуливались по проспекту Руставели в сопровождении давнишнего знакомого матери по ее довоенной учебе в Тбилисской межобластной школе милиции НКВД. Солнце жарило неимоверно. Прохладительных напитков нигде не предлагалось, а я устал бороться с жаждой. Все ломали голову, как меня успокоить, и наш гид, наконец, что-то придумал. То ли он вынес стакан из какой-то ближайшей забегаловки, то ли от своих друзей. Во всяком случае, смачно опорожнив содержимое стакана, я тут же мирно заснул на руках у отца. Когда родители поинтересовались, что же в меня влили, выяснилось — грузинское виноградное вино...

В мае 1966-го вновь вылетели с матерью по телеграмме в Петрозаводск на распределение кооперативных квартир. Дом сдали под ключ осенью, и мы переехали из однокомнатки в двухэтажном деревянном доме на улице Достоевского в самый центр на Шотмана. Шестой класс я окончил в Петрозаводске. Весной 1967-го отцу исполнилось 50 лет, и он на льготных условиях должен был выйти на пенсию. Магаданский отдел соцобеспечения, вопреки решению районных чиновников, несправедливо отказал ему. Началась переписка с областными и московскими инстанциями. Мать помогала отцу в этой разборке: редактировала и печатала присылаемые им письма, отправляла с необходимыми документами в Москву. Предполагалось, что письма из Сусумана до места назначения могли не дойти. Но ничего не получалось. В такой морально-психологически тяжелой ситуации отца нельзя было оставлять одного, и 23 августа мы опять вернулись в Сусуман.
В седьмой класс я пошел уже в сусуманскую десятилетку, хотя, как уже сказал, зареченских ребят возили на автобусе в берелехскую школу. Попасть на учебу в Сусуман было не просто по причине ограниченного приема. Помог знакомый отца, начальник ОБХСС В. Климов. Его семья тоже, как и мы, получила чуть раньше кооперативную квартиру в Петрозаводске на ул. Шотмана в двух домах от нас. Они покинули Колыму позже.
Отец 20 марта 1968 г. слег с инсультом, и, как ни странно, ему тут же назначили пенсию.
Знаменательное событие той эпохи: 14 мая состоялось мое утверждение в райкоме комсомола, а спустя пять дней — торжественная процедура вручения комсомольских билетов на главной площади у памятника Ленину. Родители пришли посмотреть и увековечить этот акт на фотопленке.
Отец, постепенно отходя от болезни, на такое расстояние в два километра пешком еще не выбирался. «Да-а, Тойво Хугович заметно сдал», – констатировали факт соседи и знакомые. Они увидели его сейчас и не знали, сколько усилий пришлось приложить мне и матери, чтобы поставить этого, совсем недавно пышущего внешне здоровьем мужчину, на ноги. Когда вижу инсультников – я знаю, что это такое. Я их хорошо понимаю. Понимаю их состояние, когда мозг работает, а тело не подчиняется.
Семья осталась бы в Магаданской области, возможно, на год до окончания мною восьмого класса. Но решили выезжать. Как раз в то время всех колымчан волновали все более и более обостряющиеся отношения СССР с Китаем. Нервозная атмосфера остро ощущалась везде: люди обсуждали проблему на работе, дома, в кругу друзей. Поговаривали и о возможной войне, ведь китайцы требовали «возврата территорий». В марте 1969-го, когда мы пребывали уже в Карелии, произошел вооруженный конфликт на острове Даманском, на реке Уссури. Мы сидели у экрана телевизора, следили за развитием событий и размышляли о том, что вовремя уехали. Напряженка в советско-китайской «дружбе на века», наверное, в какой-то степени подтолкнула нас к прощанию с Колымой. Летом и ранней осенью 68-го отправили контейнеры с вещами, бытовой техникой. Пианино продали, мебель оставили новым жильцам. Я окончил первую четверть, и мы покинули Сусуман. Ноябрьские праздники отмечали уже дома в Петрозаводске.

Мне шел пятнадцатый год. С началом третьей жизненной «семерки» произошла не только, я бы сказал, судьбоносная смена местожительства. Получены были новые импульсы, новые интуитивные прозрения. На языке эзотеризма это означало, что я попал в сферу влияния иного эгрегора .
Менее чем через полгода после приезда в Карелию я сумел инициировать поиски родственников в Финляндии. Отец по моему настоянию обратился с письмом в Красный Крест Финляндии, и в мае 1969 года из Хельсинки пришел положительный ответ. Сообщалось, что многочисленные родственники ждут связи с нами. Как позднее выяснилось, еще год назад дядя отца пытался разыскать племянника или кого-нибудь из оставшихся в живых, зная, что в 1931 г. из США в СССР уехал мой дед с семьей. Их озабоченность была вызвана юридическим оформлением документов на небольшую наследственную сумму денег, оставленную сестрой моего деда после ее смерти в 1966 году. Муж тети Греты умер еще во время войны, детей же у них не было, и она завещала скопленное старшему брату, который вроде бы проживал в Советской Карелии.
Мой дед Хуго, уехав 31 января 1914 года из финляндской северной глухомани в США, помогал оттуда материально родным, и Грета не могла этого забыть. Меж тем, никто из близких в Финляндии и представить себе не мог, что Хуго был расстрелян в Советской Карелии в 1938 году по печально известной 58-й статье, его жена Лиза умерла в эвакуации на Вологодчине во время войны, а их сын Тойво этапирован в колымский лагерь.
Летом 1970 года родители впервые поехали в Финляндию. Меня же КГБ и МВД тогда не выпустили, оставив «заложником» на всякий случай. И лишь через два года побывал там и я.


  


Я отмечаю свой день рождения дважды в год: 8 и условно – 7 апреля. Почему? Дело в том, что по местному, магаданскому, времени я родился утром 8-го, а по московскому — поздно вечером 7-го. Разница составляет восемь часов.
И ранее я писал, и сейчас повторю, что во мне течет кровь разных народов: финских магов-чародеев, по Пушкину, и скандинавских викингов – по отцу; русская, или славянская, а, как говорят друзья-«видящие», еще и цыганская – по матери. Едва ли часто встречающееся синтезирующее решение: Восток—Запад. Имеется в виду, разумеется, то, что во мне интегрировались две духовные традиции, два ментальных пласта, соединились две культуры: западная и восточная. Когда же я обратился к дате своего рождения с точки зрения мировой истории, то меня ожидали примечательные открытия.
Итак, небольшое историко-культурологическое отвлечение от темы.
Итак, родился я (по магаданскому времени и по паспорту) 8 апреля на Востоке, то есть в Азии. А знаете, кто из знаменитых родился еще в этот день? Полагаю, не догадаетесь! Сиддхартха Гаутама, названный впоследствии Буддой (что значит — пробужденный, просветленный)! Это мы узнаем из поэмы древнеиндийского поэта Ашвагхоши «Жизнь Будды»:

И вот царица Майя ощутила,
Что час пришел родить ребенка ей.
Спокойно лежа на красивом ложе,
Она ждала с доверьем, а вокруг
Сто тысяч женщин служащих стояло.
Четвертый месяц был и день восьмой,
Спокойный час, приятственное время.

Пусть день, месяц или даже год появления на свет Гаутамы, основоположника одной из трех мировых религий на планете — буддизма, считаются исторически относительными. И все же одно упоминание в поэме даты его рождения само по себе интересно.
А что же произошло 7 апреля по московскому (европейскому) времени? Если мы откроем православный церковный календарь за любой год, то найдем в нем следующее: «7 апреля (новый стиль). Благовещение Пресвятой Богородицы». Что такое Благовещение? Что случилось в этот знаменательный для христианства — еще одной мировой религии — день?
Оказывается, именно день 25 марта по старому (или 7 апреля по новому) стилю отмечался многими народами как начало весны, — весеннее равноденствие. А с IV века 7-го апреля празднуется христианским миром Благовещение, когда Мария узнает о том, что она родит Сына Божьего.
Получается, что в день моего рождения (7 и/или 8 апреля) один великий учитель — учитель Азии — уже родился, а второй Учитель — Сын Человеческий — зачат.
По космологической «Книге Урантии», возвещение Гавриила Марии произошло на следующий день после зачатия Иисуса. Однако случилось это в ноябре, а не в апреле, так как родился Иисус в полдень 21 августа 7 года до н. э. А вот 25 марта (российские православные, вероятно, отмечали бы этот день 7 апреля по «новому стилю») 7 года до н. э. у Захарии и Елисаветы родился Иоанн, ставший Предтечей.
Но и это еще не все. Книга Урантии, к которой я отношусь совершенно серьезно, — а неужели Вы можете подвердить все то, что указано в Евангелиях? — свидетельствует, что в пятницу 7 апреля 30 г. н. э. около половины десятого утра, Иисус Христос был распят на Голгофе. «К одиннадцати часам более тысячи человек собралось здесь, чтобы увидеть это зрелище, — распятие Сына Человеческого. В течение всего этого ужасного времени незримые воинства вселенной молчаливо взирали на это необычайное явление — Создателя, умирающего смертью создания, причем самой позорной смертью осужденного преступника.»

  


Многие интересуются значением фамилии Паасо. Сейчас расскажу.
Сначала хотелось бы отметить следующее.
Отец мой был, безусловно, типичным представителем западноевропейской культуры. Понятно, я не мог не видеть характерные черты его американской, скандинавско-финской ментальности, которые в чем-то передались и мне. Хотя я крещен в православной церкви , дух неопротестантизма, дух протеста против средневекового суеверия, мракобесия и фанатизма, выраженных в любой современной форме, так же силен во мне, как и в отце. Это и независимость от почитания каких-либо признанных авторитетов, непризнание культа так называемой «святости» человека, и от общепринятых стереотипов поведения и мышления, свойственных религиозному славянскому, российскому мышлению, и трудолюбие, самодисциплина, ответственность, когда слово и дело неразрывны.
В окрестностях Сортавалы на побережье Ладожского озера когда-то располагалось древнекарельское поселение — городище Паасо, возникшее примерно в XII—XIII вв. как крепость для защиты пограничных рубежей от шведских посягательств и территориальных захватов. Исследуя эти археологические раскопки и занимаясь расшифровкой названия поселения, карельский ученый Кочкуркина делает вывод, что у лингвистов единого мнения относительно этимологии слова «Паасо» нет. Она пишет: «Одни предполагают заимствование от русского слова “погост”, другие считают, что оно отражает тесную связь с реальной местностью (в переводе — небольшой камень, плоский камень, голыш; широкий плоский камень, плита), либо происходит от личного имени Паасо». Карельский поэт Илмари Сааринен посвятил в 1960-е годы городищу стихотворение на финском языке «Paasovuoret» («Горы Паасо»).
Финляндские источники утверждают, что «Паасо» происходит от имени собственного Павел (Paavali, Paavo [<Paulus]). Паасо как фамилия встречалась на Карельском перешейке, например, Olli Paso в 1615 г., Thomas Paso в 1631 г. или Thomas Paaso в 1647 г., а также в Северной Финляндии (Matz Paaso 1629 г. в местечке Ий, Elias Paaso 1682 г.). Отмечены новообразования: Paasonen, Paasola (название наследственной земли или дома), Paasolainen, Paasovaara, Paasokivi, Makipaaso и т. д.
А вот и ещё одна любопытная гипотеза: Паасо — не что иное, как Спас , или Спаситель. В самом деле, — и языковеды это подтвердят, — на финском языке «Спасо-Преображенский» произносилось бы как «Пасо-Преображенский».
До 7 апреля 1863 г. фамилия по мужской линии в нашем роду была Вирккунен. Когда мой прапрадед Олли Вирккунен после свадьбы переехал в дом своей жены Магдалены, он принял ее фамилию, происходившую от названия родовой земли Паасо.
Учитывая свое, так сказать, синтетическое происхождение, я все же не хотел бы идентифицировать себя с какой-либо конкретной ментальной схемой: европейской, скандинавской, или финской, шведской, с одной стороны, и со славянской, русской или, пусть даже цыганской. Я не могу сказать, чего и от кого во мне больше: от матери или от отца. Во мне органично, толерантно уживаются оба начала, пребывающие в гармонии и равновесии. Не знаю, называть ли эту генотипную модель синтезом в буквальном понимании или, может быть, правильнее, — дополнением начал. По национальной принадлежности я — финн, по гражданству — россиянин, а в планетарном смысле отношу себя даже не к евразийцам, а скорее к космополитам. Нет, прошу понять меня правильно, чувство патриотизма, Родины и национально-культурного у меня отнюдь не размыто, оно есть. Однако понятие Родины, Отчизны я связываю с Колымой, т. е. с тем определенным местом, где я родился и где провел свое детство. Мне кажется, что, проживая на таком безграничном по масштабам пространстве, как Россия, со всем присущим ей многослойным и разноплановым национально-культурным устройством я смог бы без особых проблем адаптироваться в любом другом месте. Ну, как, в самом деле, я могу чувствовать свою Родину, скажем, в Башкортостане или Калмыкии, Туве, в Северной Осетии или Ямало-Ненецком АО? Там, полагаю, я буду осознавать себя иностранцем в большей степени, чем в Финляндии, которая по духу, культуре и традициям намного ближе мне. И, тем не менее, в Финляндию я уезжать не собираюсь, как то сделали родившиеся здесь многие мои знакомые финны или карелы, или даже русские. По формальному церковному обрядовому крещению я отношу себя к православным христианам, а вот по религиозным убеждениям — к тем, кого не удовлетворяет современное состояние христианских дел и кто пытается внести свой вклад в преобразование христианской религии, очищая ее от традиционной и отжившей догмы, привнести в духовную жизнь свежую струю, свежую мысль, идею, поднимающую человека к высотам в познании Бога. Я отношу себя также в известном смысле к мистикам и под этим подразумеваю доминирующее творческое начало в себе, ведь «мистика есть субстрат творчества, и всякое творчество всегда мистично» . По выражению нашего замечательного философа Владимира Соловьева, творческое отношение человеческого чувства к потустороннему миру и есть мистика.
Я не разделяю принципы теологической традиции и христианские догмы, искажающие истину. Мне в этом смысле ближе соловьевский экуменизм, чем религиозный шовинизм и конфессиональное сектантство догматического христианства, разделенного, прошу прощения, церковниками на католицизм, православие и протестантизм, которые веками выступали каждая со своей претензией на некую исключительную избранность, истинность, боговдухновенность. Я, пожалуй, соглашусь с той мыслью Книги Урантии, что все существующие религии, а не только христианские конфессии, не в состоянии по причине своей интеллектуальности достичь единообразия учений, догматов и ритуалов, но они вполне могут достичь единства истинного поклонения вселенскому Отцу, поскольку в этом духовном единстве все люди равны. В нетерпимости своей по несовершенству же своему люди не желают осознать простой истины: мы — разные по многим признакам, но все мы — едины в духовном равенстве своем. Отсюда исходит философская и эстетическая идея единства в разнообразии. Находясь в церкви, верующие вроде бы эту фундаментальную идею осознают, а за стенами — все наоборот.
По большому счету, все ныне существующие религии на земле — это эволюционные религии. Я считаю, что религия не должна пребывать в стагнации, потому что человек постоянно эволюционирует и эволюционирует его понимание основ мироустройства. Поэтому и эволюционной религии следовало бы постоянно улучшаться и облагораживаться за счет очищающего действия богооткровений религии и настоящей науки. Религия обязана эволюционировать путем откровения, которое несет в себе эволюционную и просветительскую мощь.
Я согласен с Книгой Урантии: религию изобрести невозможно, поскольку либо она созревает, либо возникает как внезапное откровение. Не могу понять утверждения теологов, что христианское откровение — единственное и окончательное, не подлежащее пересмотру и тем более эволюции. Для меня абсолютно ясно, что все современные религии — это лишь развивающиеся отражения древних вероучений, новые адаптации и приспособления. Как русское православие возникло в результате слияния язычества с трансплантированным на нашу почву из Византии христианством, так и во всех религиях старое синтезирует с новым, поэтому положения любой современной религии не являются истиной.
Мое духовное кредо: каждая современная религия стремится помочь человеку прийти к Богу, осознать Отца. На то она и религия. Будь то индуизм, иудаизм, буддизм, христианство, ислам, зороастризм, даосизм, сикхизм, синтоизм и т. д. Спасительное учение, жизнь, смерть и воскресение Иисуса во многом далеки от евангельских описаний фактов и от того, что мы имеем как результат долгих споров на Вселенских Соборах первого тысячелетия.

  


В нашей семье все необычным образом так или иначе соприкасались с другой действительностью, или — инореальностью. Об отце я писал уже много. Он не относил себя к верующим людям, но внутренняя сила делала его земную жизнь достойной. Скорее всего, он при жизни был далек от устремления к высшим вселенским и сверхвселенским целям, но его внутреннее спокойствие, самоорганизованность, дисциплина, сдержанность, стойкость, удивительная терпимость уже сами по себе являлись замечательными качествами, характеризующими его подсознательное или бессознательное движение к достижению сверхсмертных идеалов.
Можно было бы вспомнить и биолокаторские дарования моего деда, скрывающие в себе более глубокие экстрасенсорные и парапсихические способности. В серьезном эзотерическом анализе нуждаются также и любопытные эпизоды из жизни бабушки, мечтавшей попасть на «Титаник» и избежавшей трагедии массовой гибели участников предрождественских празднеств в США в 1913 году. Я часто задаю себе вопрос: зачем она не раз была «сбережена» тогда, чтобы потом нелепо погибнуть в СССР?
Духовные опыты моей мамы тоже заслуживают внимания. Это не были личные переживания, но сам контакт с людьми, вся жизнь которых являлась примером преданности иным реальностям, достаточно любопытен. За год до смерти я записал её воспоминания. Приведу эти рассказы дословно, потому что они заставляют меня задуматься о моей собственной «судьбе» и в целом о проблемах, относящихся к религиозной сфере.

I. Было это в Махачкала в 20-е годы. Я училась в школе. Мать работала в магазине уборщицей. Мыла там полы, стирала халаты продавцов. Зарплата у нее была 10-15 рублей, поэтому зачастую нам помогали дровами, деньгами, тканью, продуктами или еще чем-то, ведь жили без отца: он умер в 1917 году. Выдавали маме и какую-нибудь премию. Проживали мы на квартире у хозяина магазина.
Мать Анна, как ее называли, была в городе всем известна. Приходила она часто и к нам. Придет именно тогда, когда в доме шаром покати. А она, будто знает, просит: «Ивановна, дай рубль.» Мать отвечает: последний рубль и остался. Та опять настойчиво: «Ну, дай последний!» Мать со слезами и отдаст Анне последний рубль. И только Анна за порог, как хозяин квартиры зовет: «Ивановна, там тебе деньги надо получать, — премия положена.»
Или вот, например, с дровами случай однажды произошел. Пришла как-то опять Мать Анна с просьбой: «Дай дров!» Мать отвечает, что нет совсем дров, самим, мол, нечем печь затопить: последние вон поленья остались. Та не отступает: дай ей последние и всё тут! Всплакнет мать и отдаст последние дрова. Ушла Анна, а на следующий день мимо окон железнодорожники с углём едут и нам сгружают в помощь.
Я девчонкой была, часто матери недовольно говорила: «Чего ты её к нам в дом пускаешь, нечего ей здесь делать! Приходит всегда и последнее отбирает. Как цыганка, все время попрошайничает: то ей дай, другое дай, а сама никогда ничего не принесет!» Мать глубоко верующей была и не могла Анне не дать.
Внешне мать Анна выглядела довольно статной, солидной, словно купеческих кровей женщина: волевая, прямая, несгибаемая. Чего захочет — того обязательно добьется. В общем, — сильная личность. Говорила она матери, что хотела бы передать мне все свои тайные знания и обучить меня тому, что сама умеет. Но я тогда слишком юная была, время ещё не пришло...

II. Вторая встреча произошла во время войны после нашей эвакуации в Тбилиси. Прямо над рекой Курой, на обрыве, жила в доме женщина-гадалка. Была у нее дочь, которой примерно лет 35, а сама уже старуха совсем. Заниматься ей своим ремеслом официально разрешили власти. Очереди к ней выстраивались всегда длинные, и надо было рано утром приходить. Отправилась и я к ней как-то раз, поскольку оказалась в сложной ситуации. О гадалке много разговоров ходило по Тбилиси, и люди советовали к ней обратиться.
Подошел мой черед, и вхожу я в её комнату. В комнате стол стоит, окна ставнями закрыты. Сама она сидит в белом халате за столом. На столе маленькие свечки горят в подсвечниках под бронзу. На каждого входящего свечку ставит. Поставила на меня свечку и по-грузински что-то приговаривает, а у меня слезы выступили, и что-то душит меня, прямо воздуху не хватает. Состояние очень странное: и плакать не хочу, а слезы сами ручьем катятся.
— Вы по какому вопросу? — спрашивает.
Я ей объясняю, что совсем не знаю, как мне быть: жилья нет и что дальше будет - неясно. Как долго здесь придется остаться — тоже не знаю. Неопределенность во всём. А она говорит:
— Вы здесь гостья. Из России?
— Да, — отвечаю.
— Вы здесь долго не пробудете, — гостья здесь. Насчет жилья не беспокойтесь. Разве Вы еще ничего не знаете? Придете сейчас домой, и там Вас сообщение ждет, что жилье предоставлено...
Возвращаюсь домой, то есть туда, где нас временно разместили. А мне рассказывают, что как только я ушла, так пришел сосед Костя, у которого одна комната свободная, и сказал, что в эту комнату пустит людей, нас, значит. Комната эта была большая, просторная. Но жили мы в Тбилиси действительно недолго. В январе всех эвакуированных собрали, а потом и выезд последовал. Я тогда работала в Тбилиси в школе милиции.
В общем, получилось все так, как та грузинка и говорила...

III. Еще одна встреча произошла уже после войны в Черновцах.
Мы собирались с Галиной уезжать в Магаданскую область к брату Василию. Он туда завербовался по договору шофером и из Черновцов бабушку — маму мою — увез. Я же добивалась увольнения из органов, так как в Черновцах было опасно работать: работников МВД бандеровцы убивали. Аргументировала свое желание уволиться тем, что дочка одна дома остается, а я волнуюсь, нервничаю. Да и одной трудно в таких неблагоприятных условиях ее воспитывать.
Положение тогда было таково, что офицеров МВД не освобождали от службы. Писала я в Киев, в Москву секретарю ЦК ВКП(б) А. Кузнецову. Из Москвы ответили, что на Колыме одни лагеря, заключенные, и женщинам там абсолютно делать нечего, работы им в системе «Дальстроя» нет. В конце концов увольняют меня все же по семейным обстоятельствам, так как позже сообщили, что найдут какую-нибудь работу. Выдали литер.
Так вот, в Черновцах предсказаниями занималась монашка. К ней и военные чины обращались.
Прихожу я к ней, а она спрашивает:
— Вы давно в церкви не были? Пойдите сначала исповедуйтесь, а потом уж ко мне.
Предсказывать она не стала, но показывала карту Киево-Печерской Лавры. Вместо морщинок на руках, как у нас, у нее маленькие звездочки. Возрастом она старше меня, образ жизни — монашеский. Ходила вся в черном. Знала, кроме русского, румынский и немецкий языки.
Как она сказала, так я и сделала. Хотя я — человек сугубо военный, да еще из органов, тем не менее сходила в церковь и исповедалась. На другой день пошла я к монашке вместе с тетей Пашей — подругой и коллегой по работе в милиции. А Паша по национальности еврейка.
Заходим к монашке в комнату. Комната небольшая, обстановка совсем простая: стол на козликах, длинные скамейки, топчан, подушка на нем жесткая, печь русская в углу, лежанка у стенки. Перед дверью напротив большой иконостас и лампада горит. Монашка посмотрела и говорит мне:
— Я Вас прошу, чтобы эта женщина вышла, так как она — иудейской веры.
Я сказала, что доверяю ей, и хотела бы, чтобы она была со мной.
— Ну, если доверяете, тогда можно.
Села сама за стол и мы тоже.
Я изложила суть вопроса. Сказала, что меня беспокоят мои хлопоты, потому что не уверена: разрешат ли мне уволиться из органов или нет и смогу ли уехать из Черновцов.
— А Вы далеко собрались: за два моря. Работаете Вы в военной организации. Разрешение Вам дадут. Приедете туда благополучно, но осторожнее будьте с документами, не потеряйте их.
— А как дальше сложится моя жизнь? — спрашиваю я.
— Выйдете там замуж. Он будет нерусский. Не то медицинский работник, не то с железками связан.
— А потом что будет?
— Потом сын у вас будет. Потом уедете далеко-далеко. Там у вас свой дом будет.
— А кто раньше умрет: я или муж?
— Ну, это далеко загадывать. Сначала муж умрет. Он умрет от руки «черного человека».
— Война, что ли, будет?
— Да нет, не война. Нечаянно получится, что-то там выйдет и как-то случайно.
— У сына судьба какая?
— Сын Ваш большим человеком будет, но...
Тут из коридора что-то спрашивают, кричит кто-то, и она не успела договорить...

И на этот раз вышло все так, как монашка предсказала.
По дороге на Колыму 12-летняя Галина чуть не потеряла документы. В Находке, доставая из кармана носовой платок, она выронила паспорт и литер. Обнаружив пропажу, мы быстро вернулись по пути следования и совершенно случайно заметили уже почти запорошенные снегом документы. Ещё немного и было бы поздно.
Муж оказался по национальности американским финном. Его так все и называли — «американец». Работал он действительно и с «железками», то есть в литейном цехе ЦРММ Нексикана, и был фельдшером в лагерном стационаре у доктора Мохнача до своего первого освобождения.

IV. Последняя встреча была в Нальчике уже в 50-е годы. Моя подружка Мария Тихонова водила меня к одной местной гадалке. Спрашивала я ее тогда, буду ли жить за границей. «За границей будете. Как туда попадете, не знаю, но будете там», — отвечала она.

Полагаю, нет надобности подробно объяснять здесь, что это были за женщины, которые именуются в рассказах «гадалками». Именно так в просторечии прозывали людей, наделенных особым и редким даром предвидения, ясновидения, прогнозирования будущих событий.
Не гадалки они, разумеется, в прямом смысле слова. Гадание предполагает наличие инструмента или каких-то подручных средств: карт, бобовых зерен, хрустального шара, кофейной или чайной гущи. Можно гадать по руке (хиромантия), по лицу, по форме черепа (френология), по звездам (астрология). Ясновидение, предвидение, яснослышание — это удивительная способность, отмечаемая с глубокой древности. Вспомним хотя бы предсказания девушек-сивилл (пророчиц) из дельфийского храма в Элладе. Пророчица, окутанная парами, исходящими из трещин в скалах, на которых был построен храм, произносила слова, и их истолковывали жрецы. А ясновидческие тексты библейских пророков?!
С такими же прорицателями, «видящими», ведунами и ведуньями приходилось встречаться и мне. К примеру, дважды мне делали довольно впечатляющие предсказания сербиянки.
Так, весной 1976-го симпатичная сербиянка сказала мне по зеркалу, помимо прочего, следующее: «Ты очень серьезный человек и у тебя большое будущее. Ты будешь жить долго.» «Сколько?» — играл я. Гадалка молчала и лукаво улыбалась в ответ на мой пьяный (по случаю окончания вуза) смех, а я все не отставал. Потом нехотя отвязалась: «Ну, восемьдесят восемь лет...»
Ею было сказано тогда довольно много. Любопытно, однако все, что она прогнозировала, — сошлось. А «88» — это, разумеется, условность, символ.
В мою бытность учащимся в актовом зале нашей 10-й школы выступал Валерий Иванов, обладавший уникальнейшими способностями телепатии, гипноза, ясновидения. Тогда, в конце 60-х годов, когда у советских ученых не было еще однозначного мнения о природе этих феноменальных явлений, я был поражен его экспериментами.
Он был сравнительно молодым человеком, в пределах 25-30 лет, петрозаводчанином, учился когда-то в той самой средней школе № 10, где и я. У него еще в детстве обнаружились эти редкостные дарования, и он приступил к артистической работе в Москве. Валерий рассказывал нам, что уникумов, подобных ему, в те годы насчитывалось в мире всего четыре человека. Может быть, и так.
В СССР, понятно, как и повсюду, телепаты, люди с так называемыми экстрасенсорными способностями находились под постоянным зорким контролем властей. Личная жизнь их практически уже не принадлежит им самим. Кто-то из них развлекает народ со сцены, а другие сотрудничают с различными военными, научными закрытыми лабораториями и институтами. И это не секрет. В США ими давно занимается ЦРУ, а у нас интерес к ним проявлял и проявляет КГБ-ФСБ.


Продолжение следует……

_________________
Председатель


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 20 июл 2010, 23:05 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 окт 2008, 16:18
Сообщения: 2135
Откуда: Воронеж-Нексикан 1972-1990
В начале семидесятых студентом мне посчастливилось посмотреть в Петрозаводске сеанс выступления легендарного Вольфа Мессинга. Его способности потрясли меня. Занимаясь поиском спрятанных заранее предметов, он сначала суетился на сцене, потом выбегал в зал, пробирался меж рядами, креслами, путаясь в ногах зрителей. Мессинг работал в необычном состоянии. У него слезились глаза, скатывались слюни, он все время тихо бубнил: «Мамочки мои, мамочки мои». Казалось, он вообще не контролировал свои действия. Наблюдая такую картину со стороны, можно было подумать, что этот старик с пронзительным взглядом и ненормальной живостью — просто психически больной человек. Мало кто знает, но у Мессинга на затылке, в области мозжечка, во время его сосредоточенной работы вырастала своеобразная шишка, скрываемая позднее длинными волосами.
Я сидел тогда на угловом месте в конце зала филармонии. Он подошел поближе к нашему ряду, быстро визуально разыскал меня, и мы на секунду встретились глазами. Странно, но он посмотрел очень серьезно и как-то внутренне улыбнулся. Не знаю, почему он улыбнулся, но почувствовал, что он что-то знает обо мне. Я стал лихорадочно подыскивать какие-нибудь умные мысли, но Мессинг уже возвращался на сцену...
Именно сеансы Валерия Иванова и Вольфа Мессинга пробудили во мне непреходящий интерес к парапсихологии, к необычным явлениям психики. Я начал изучать все, что касалось этой темы. Созрев, таким образом, к восприятию непостижимого для человеческого разума, я интенсивно пошел дальше: к уфологии и эзотерике, к религии и богопознанию, к философии и этике. И, может, вполне закономерно, что, спустя годы, я непосредственно и легко вошел в таинственную сферу исследования контактов и личных взаимоотношений с представителями иных цивилизаций. Во всяком случае, первый фиксированный мной физический контакт с космическими существами, которых принято называть «пришельцами», испытанный в состоянии сна, произошел 13 августа 1995 года...
Многие ученые-скептики настаивают на том, что не существует, мол, научно проверенных данных о достоверности предсказаний, которые сделаны вне оценки реальных фактов, конкретной обстановки, предшествующих событий и их экстраполяции на будущее. Американские нейрофизиологи Сперри, Спрингер и Дейч установили, что «левый» мозг (левое полушарие мозга) связан с вербальным (речевым) анализом явлений и абстрактным мышлением, а «правый» — с образно-пространственным, обобщенным восприятием явлений. Так вот, предчувствие, прогнозирование, предвидение, согласно указанным функциям мозга, являются якобы всего лишь результатом неосознанных мыслительных процессов правого полушария. Проще говоря, отправным моментом в ясновидении становится не что иное, как неосознанный анализ и ассоциации предыдущего опыта, то есть ясновидящими используется вполне рациональная система переработки объективно имеющейся информации.
Не могу согласиться с такой точкой зрения, поскольку мир бесконечно шире и многообразнее любой научной концепции. Объяснить парапсихические феномены невозможно, не оторвавшись за пределы трехмерности. В случаях, описанных выше, на руках пророчиц не имелось никакой объективно имеющейся перцептивной информации, которую они в состоянии были бы проанализировать и на этом основании вывести формулу грядущих событий. Ясновидение — это внечувственное восприятие предмета, позволяющее человеку «видеть» и «слышать» без участия органов зрения и слуха. Вопрос надо бы ставить иначе: каким образом ясновидящие могут «считывать» информацию, имеющуюся в иных сферах, если она там действительно имеется? Ведь их «пси»-способности вовсе не говорят в пользу существования так называемой «судьбы». Они имеют только возможность, талант проникновения в грядущее, а это отнюдь еще не означает того, что грядущее фатально, предначертано, запрограммировано. Уверен, что привычные представления о времени и пространстве разлетятся в пух и прах, когда каждый из нас перешагнет однажды границу в неведомое.
Есть и другие ученые, которые пытаются решать проблему так: «будущее», «прошлое» и «настоящее» существуют всегда, т. е. потенциально — «теперь». Академик РНАН Юрий Фомин обосновывает это так:

«Исходя из концепции однозначности будущего, можно утверждать, что прошлое, настоящее и будущее как бы сосуществуют и постоянно происходит процесс превращения существующего будущего в существующее прошлое. Этот процесс мы воспринимаем как течение времени. <...> Действительное прошлое всегда однозначно: что было, то было, изменить прошлое невозможно. Но причинно-следственные связи объединяют не только прошлое и настоящее, но и формируют будущее. <...> Реального будущего нет, но существует некая однозначная, жесткая программа, которая постепенно реализуется. То, что уже произошло, относится к прошлому, а что еще не реализовано — к будущему. Наша же жизнь протекает на границе этих двух состояний. <...> В соответствии с детерминистической концепцией прошлое и будущее сосуществуют одновременно, следовательно, для познания уже существующего будущего необходимо извлекать сведения из безбрежного океана информации, отражающего прошлое, будущее и настоящее, но сделать это совсем не просто.»

Поневоле приходишь к мысли, что имеется и так называемое вневременное пространство, то есть, иначе говоря, пространство без времени. Хотя предполагать это — значит ввергать себя в область религии или слишком смелых фантазий. Ни то, ни другое, как я полагаю, не будет безрассудством.
Еще одна немаловажная деталь. Вы обратили внимание, что ни в одном из вышеприведенных рассказов не упоминается некое особое состояние, в которое впадали бы эти женщины, известное нам, к примеру, из описаний экстаза, транса религиозных фанатиков? Настоящий духовный экстаз, вероятно, должен сочетаться с глубоким внешним спокойствием и самообладанием. Эти женщины не были ни шарлатанками, ни экзальтированными мистиками, принимающими за божественное вдохновение проявление своего подсознания. Их переживания и пророческие видения не были и псевдогаллюцинациями, но, напротив, — сверхпсихологическим предчувствием. Как и все люди, эти женщины были наделены духом, но, помимо духа, они обладали еще и тонкой интуицией, удивительной проникновенной чувствительностью, расширенным сознанием, по выражению Рерихов. Наш разум способен реагировать в ответ на вдохновение, когда он чуток либо к пробуждению подсознания, либо к воздействию сверхсознания.
В своей сравнительно пока еще непродолжительной жизни мне пришлось испытать духовные переживания, которые можно было бы, наверное, назвать мистическим, религиозным опытом, контактом со сверхчеловеческими силами. Возможно, от родителей я воспринял что-то, что способствует развитию во мне стремления к высшим целям. Возможно, это — результат собственных усилий, собственной работы, собственной воли и интеллекта.
Называть себя мистиком — это не значит быть религиозным мечтателем, созерцателем. Мой мистицизм, мое творчество — это скорее средство или попытка истинного духовного общения. Ни при жизни родителей, ни до сих пор после их ухода я не создал своей семьи. И все же в таком своеобразном состоянии одиночества я не прячусь от ритма жизни, ни в какой мере не изолирую, не блокирую себя, не самозамыкаюсь от происходящего вокруг.
Мои рассуждения покажутся, может, обидными для православного верующего, но не могу не заметить: я начал сомневаться в жизнеспособности и целесообразности института монашества. При всем своем уважении и знании особо значимой роли монашества в истории и культуре России мне все труднее и труднее в последнее время понять и принять мрачный, на мой взгляд, институт монашества в целом. В чем-то я соглашаюсь с Книгой Урантии, согласно которой семейная жизнь является источником истинной нравственности и предшествует осознанию преданности долгу. У каждого человека, разумеется, свой персональный путь к Богу. Однако так ли уж необходима Всевышнему жертва в виде бегства от общества в иноческую келью? Едва ли в этом заключался божественный замысел творения человека. Как я понимаю, Бог создал все необходимые условия для того, чтобы земная жизнь предоставляла человеку наслаждение, радость, счастье, удовольствия, — да, да, а почему мы должны искусственно ограждать себя от нормальных потребностей человеческой природы, разве аскезы желал Бог или заповедал Христос?! Трудности же, встречающиеся на жизненном пути любого человека, надо принимать с верой, что они временны, как и все на земле. Более того, брак, семья, домашний очаг, любовь — это высшее эволюционное обретение человека и единственная надежда человеческой цивилизации на выживание. Это утверждение жизни на земле. Союз мужчины и женщины, связанных брачными и семейными отношениями, — это материальная функция нас, земных существ.
А как принимать классическую, библейскую идею грехопадения, или поступок Адама, имевший якобы печальное последствие для всего человечества — смерть? Церковнослужители, нисколько не смущаясь, утверждают, что «в соответствии с исконным святоотеческим толкованием, рай чувственный был на земле». Если так, то возникает вопрос о фундаменте христианства: что же всемогущий и всезнающий Бог преследовал в своем стремлении сотворить первочеловека Адама и Еву? Малоубедительна аргументация: Адам, пребывавший в саду Божием, пал, мол, из-за своей гордости.
По моему мнению, как человек, а не как некое подобие ангела, если уж говорить языком догматического богословия, ветхозаветный Адам просто должен бы был возжелать чего-то еще, что составляет полноту чувственной жизни и, несомненно, содержит плотскую любовь. А разве не возжелал бы сам Творец полноты жизни во всем ее проявлении в сотворенном им необъятном космосе, ведь и он, — вспомним Розанова в его метафизике христианства «Люди лунного света» — «во всяком случае на иконах Православия “Ветхий деньми” изображается в виде Старца, т. е. в определенно мужском образе... И это никого не оскорбляет, ни у кого не вызывает недоумения или спора». Впрочем, у древних евреев под многозначным словом «Адам» отнюдь не всегда имелся в виду первый человек. Зачастую это собирательный образ.
По космологической Книге Урантии, Адам и Ева — не первочеловеки, но вполне конкретные исторические и сакраментальные образы, но иного, я бы сказал — теокосмического (от theos — Бог, kosmos — Вселенная) происхождения, прибывшие на нашу планету почти тридцать восемь тысяч лет тому назад с интересной и важной задачей биологического совершенствования жителей Земли. Как ни покажется неправдоподобным, но искушение Евы состоялось и следствием этого чрезвычайного происшествия явились душевные страдания и духовная печаль, однако никакого библейского «грехопадения» не было. Я не хотел бы сейчас увлекать небезразличного читателя пересказом весьма любопытного содержания этой части текста и только посоветовал бы обратиться непосредственно к Книге.
Я считаю, что ни в коем случае не следует развивать в себе отрешенное призрачное сознание как вид религиозного опыта. Кто знает меня лично, тот подтвердит, что мой духовный прогресс связан с неутолимой жаждой совершенства, с желанием познать истину, а отсюда вытекает и моя жизненная активность. Воспитываясь в нерелигиозной семье, я довольно рано ощутил в себе тягу к конечным ценностям. Ко многим жизненным проблемам, социальным и экономическим потрясениям в обществе и мире я отношусь с пониманием того, что земное жизнеустройство и сам человек несовершенны. Но именно в осознании высших ценностей только сам человек в состоянии изменять к лучшему свое краткое пребывание на земле.
Если рассуждать о религии, то она будет необходимой только тогда, когда развивает в человеке опыт, в котором доминирует истина, красота и добродетель. Ведь в этом и заключается подлинная духовная концепция высшей реальности. В братском отношении человека к человеку и сыновнем отношении человека к Богу эта концепция обретает свой глубокий смысл. Все остальное — второстепенно.
Меня, когда-то пропагандиста теософских учений Блаватской и Рерихов, не удовлетворяют более теософско-оккультные доктрины. Я не принимаю идею реинкарнации и кармы, потому что в ней нет ни любви, ни личной свободы выбора, ни творчества, — творчества Бога и человека. Ей не нужен даже личный Бог! Человек же сотворен свободным в своем выборе. Нет личного Бога, любви, творчества и свободы — нет и Божьего прощения, милосердия, нет оптимизма, нет радости, нет смысла жизни, нет жизни как активного творческого процесса.
Не волнует меня, как в былые времена, заявление уважаемой мною основательницы теософии Елены Петровны Блаватской относительно перевоплощения: «Индивидуальность сохраняется, личность появляется только на время, выполняет свою роль, и, передав своей бессмертной душе суть всех своих переживаний, исчезает безвозвратно. Личность исчезает (! — В.П.), но ничто из пережитого ею, ничто из собранного ею опыта не пропадает даром.»
Вот так. Личность исчезает, а некая загадочная бессмертная душа, или индивидуальность, остается в вечности и курсирует в бесконечно долгом путешествии («колесо сансары») в земном обличии во имя оплаты «долгов», накопленных в своих многочисленных воплощениях! «Ни одна человеческая душа не может за одну земную жизнь собрать духовные знания и опыт, а поэтому ей вновь и вновь приходится возвращаться на Землю, в новое тело, чтобы продолжать свое совершенствование.» А вообще-то, по этой убогой логике, чтобы не наделать ошибок, т. е. не переполнить «сосуд кармы», — лучше вообще ничего не предпринимать.
Реинкарнация — никакая не лестница духовного развития, как пишут теософы, а бесконечная, бессмысленная череда перевоплощений. Не принятая ни иудаизмом, ни христианством, ни исламом, эта спекулятивная идея проникла в религиозно-философские системы из Индии.
Св. Макарий Великий писал, что жизнь души зависит от ее реальной связи с Богом. Едва ли учение о перевоплощении может противопоставить альтернативу этой простой, светлой в своей перспективе и вместе с тем гениальной идее спасения личного Я. Люблю подвижников культуры, истинных патриотов своей Родины Рерихов за свежие мысли о расширенном сознании, о космосе и эволюции. И считаю, что они заблуждались, веруя в то, будто Николай Константинович был некогда Леонардо да Винчи, а Елена Ивановна — Жанной д’Арк.
С другой стороны (и я, пожалуй, соглашусь с этим утверждением Книги Урантии), в догматическом христианстве, которое давно уже перестало быть религией Иисуса, но является лишь изложением религии, рассказывающей об Иисусе, мне не удалось обнаружить импульса, организующего душу для динамичного служения. Как кажется, теология подмяла под себя христианскую религию, в результате чего она стала доктриной, а не жизнью. Иисус был основателем религии личного опыта в исполнении воли Бога и служении братству людей. Теологи же первого тысячелетия, благодаря апостолу Павлу, пережившего личное впечатление от потрясшей его встречи с Иисусом на известной дороге и под этим влиянием преобразовавшего евангелие о воскресшем Христе в собственные теологические представления, разработали религию обожествления Иисуса и поклонения Иисусу, а братство всех людей превратили в корпоративное содружество верующих в божественного Христа. Проповедовать религию об Иисусе недостаточно, потому что религию Иисуса можно только прожить. Я полностью разделяю эту мысль авторов Книги Урантии. Сам Иисус прошел короткий земной путь и обрел тот опыт религиозного и духовного развития, к которому человеческое существо приступает на земле и достигает обычно по завершении эволюционного роста на многих последовательных стадиях посмертной жизни. Человек — это разумное существо, и он эволюционирует, растет не только «здесь», но и «там». Переступая порог жизни и смерти, человек не приходит «туда» в готовом, так сказать, духовно оформленном виде, поскольку духовное совершенствование — долгая школа воспитания духа. Несколько десятилетий обучения на земле — это лишь начало безмерно долгого пути достижения величественных духовных уровней. Мне представляется наиболее вероятным, что структурирование личностного сознания не завершается со смертью плоти. Поэтому истинная религия призвана быть путем динамичной жизни в условиях обыденной реальности повседневного бытия. Она должна объединять личность для эффективного приспособления ко всем требованиям земного существования.
Все во множестве вселенных подвержено закону эволюции: и разумные существа, и все физические системы времени и пространства. Кроме совершенных существ, все создания во вселенных имеют эволюционную природу, начиная свой путь с примитивного состояния и продвигаясь вверх, а правильнее — к центру. Не исключая и высокодуховных личностей. Каждый из нас восходит по жизненному пути, по лестнице, последовательно переходя из жизни в жизнь и из одной сферы на другую.


  


С переездом осенью 1968 года в Петрозаводск в нашей семье начался новый жизненный этап. Температура жизни заметно повысилась. Установление связей с многочисленными родственниками отца в Финляндии, Швеции, Норвегии, Канаде, встречи с ними у них и прием у нас, отдых в Крыму, поездка матери на родину в Махачкала и в места ее службы — Черновцы и Нальчик, мои студенческие вояжи в Черновцы и Тарту, в туристических группах по СССР и миру, круизы по Волге до Астрахани и обратно, курсы «Интуриста» в Ленинграде и первая опытная работа гидом с финскими туристами в Сочи летом 1975 года, покупка автомобиля «Москвич» в начале 1980-х, летние и осенние вылазки семьей на природу, в лес и на болота за грибами, брусникой и клюквой — все это и многое другое привнесло в нашу жизнь новый заряд энергии, оптимизма, свежее дуновение перемен.
В эти же годы я начал сознавать, что практически все мои мечтания реализуются странным образом. И впрямь, в моей жизни происходили раньше и происходят ныне зачастую удивительные вещи: почти все, что я хочу, — рано или поздно исполняется! Что здесь первично: мое небезнадежное желание и энергичная воля или случайное стечение обстоятельств и действительно удача? Не знаю. Скорее всего — все же стремление, мысль, идея, находящие реализацию в конкретном действии уже запущенного механизма. Сама мысль и особенно слово — не что иное, как детонатор действия. Действие, разумеется, зависит во многом от нашей мысли, даже от подсознательного уровня. Восточная мудрость верно акцентирует внимание на качестве мышления. Сказал бы так: что внутри нас — то и вокруг. И наоборот. Конфликт, беспорядок, дисгармония, дезорганизация, раздражение прежде всего внутри нас, в душе и мыслях, — все это приводит в возмущение энергии природы вокруг нас и ее невидимых обитателей, и таким образом не кто иной, как мы сами, не желая прислушиваться к нашему Я, или к присутствующему в нас нашему духовному наставнику и помощнику, сознательно или бессознательно порождаем условия разрушения, подпитываем состояние дисбаланса энергий, и это состояние становится все более и более неуправляемым и неконтролируемым: «дальше в лес — больше дров».
Вот почему у нас порой все ломается, рушится, что-то не ладится, а что-то получается не так или не совсем так, как хотелось бы. Мы переполняемся злобой, ненавистью к окружающему, ожесточаемся и еще больше вносим разлад вокруг себя. В полном отчаянии мы бросаемся в крайности или, в лучшем случае, ищем совета, ждем помощи извне, ждем ее от других, от общества, от близких, от друзей, не подозревая, что никто помочь не может, а только мы сами себе. Тут и экзорцист ничего не в состоянии поделать, если внутри нас хаос. Тогда требуется основательная внутренняя работа, психологическая встряска, мучения и страдания понуждают, наконец, задуматься, обратиться вовнутрь себя, спросить себя самого: что же и почему здесь не так? Кто-то из мудрых изрек: главный враг — внутри нас самих.
Исправление кривизны, починка, ремонт личной жизни начинается с себя, потому что причина кризиса в нас. Развал в семье, расстройство дел, невезение во всем — это зеркальное отражение внутренних катаклизмов. Разруха внутри нас — это болезнь, нуждающаяся в лечении. Закалка, воспитание воли, изменение характера и норм поведения, восполнение пробелов в воспитании никогда не поздно. В этом, если хотите, заключается и смысл кармы, только не той кармы в буддистско-индуистском понимании, а кармы как причинно-следственного закона воздаяния за совершенные действия в одной-единственной земной жизни…

В Петрозаводске я занялся любительским фотоделом, киносъемкой. Отец еще до моего рождения увлекался фотографированием, понемногу приучил и меня. Узкопленочные ленты, черно-белые и цветные фото, запечатлевшие давно уже ушедших родных, — это история семьи. Начиная с сентября 1993 и по декабрь 2000 года вместе с другом телеоператором ГТРК Вячеславом Гавриленко отсняли семь домашних видеофильмов, в которых очень популярно, очень просто я рассказываю в хронологической последовательности о себе и о своей жизни.

Познаваемый нами в поездках новый мир Запада, доселе загадочный, чуждый, каким его внушала официальная пропаганда, его люди, их образ мыслей и поведения, стиль жизни, свобода и т. д. произвели на нас огромное впечатление. Увиденное в Финляндии, Швеции и Норвегии в 70-80-е годы, прочувствованное от общений с людьми разных социальных слоев и возрастов, поистине шокировало меня, превзошло все мои юношеские воображения о капиталистической системе. Это была совершенно иная культура, иной тип психологии, иные поведенческие стандарты. Пришлось ломать сложившийся стереотип мышления совка, воспринимать своими глазами и разумом другой и далеко не всегда худший вариант жизнеустройства. У них многое обстояло иначе. Там вовсю работал рынок, а мы не имели никакого понятия о нем. Мне и маме почти все казалось в диковинку. Отец родился во «вражьем стане», поэтому его личные представления о мире капитала, где все строится трудом, а не пустыми лозунгами и призывами, были куда более объективнее.
Семья по приезде в Петрозаводск испытывала немалые материальные неудобства: на пенсию отца в 120 рублей, разумеется, троим прожить было затруднительно. Матери пенсию по старости назначили через год — в начале декабря 1969-го, и она получала советские 118 рублей и 57 копеек. Учитывая значительные расходы в связи с мебелировкой новой квартиры, начавшимися поездками за рубеж и по стране, а также приемом гостей, финансовую проблему надо было как-то решать. От меня никакой ощутимой помощи не ожидалось, поскольку после окончания средней школы я с 1971 года продолжил учебу в петрозаводском госуниверситете.
Летом 1972 года отец устроился киоскером в книготорг. Многие горожане до сих пор помнят его книжный киоск на углу проспекта К. Маркса — ул.Андропова (быв. Комсомольской), напротив ресторана «Петровский». Киоск снесли 20 апреля 1984 г.
Тогда еще сравнительно молодой ресторан «Петровский» славился экзотикой интерьера и одеяния обслуживающего персонала, облаченного в костюмы эпохи Петра Великого, неплохим сервисом. Меню включало главное фирменное горячее блюдо — грибы с мясом под сметаной. Поэтому обязательная программа приема приезжающих в гости родственников и друзей непременно предусматривала пункт: ужин в «Петровском». Там же проводились и наиболее значимые студенческие тусовки «узкого круга» такие, например, как праздничные увеселения университетского интерклуба «Глобус», в деятельность которого я органично вписался на втором курсе. Костяк его членов составляли студенты финно-угорского отделения историко-филологического факультета, по многим причинам тотально находившиеся под незримым контролем, или «под колпаком» КГБ. Именно по линии клуба я участвовал в студенческих «Днях дружбы» в Эстонии и Черновцах. Во время проведения «интердней» у студентов имелась неплохая возможность побывать в различных вузовских городах СССР. В Петрозаводске четвертые Дни дружбы интерклуб «Глобус» проводил в ноябре 1974 г. Они были посвящены 30-летию победы в Великой отечественной войне. Президентом этой организации, созданной в университете в 1966 г., в годы моего обучения был Валерий Жук, известный по скандальным материалам в газетах середины 90-х как «наш человек в Савонлинна», а вернее — «свой человек» тогдашнего председателя правительства Республики Карелия Виктора Степанова в Финляндии.
Завершая разговор о «Петровском», в котором за три десятилетия было проведено немало приятных часов, вспоминаю июнь 1976-го года, когда я организовал в этом ресторане выпускной банкет нашего курса. После этого вместе мы уже никогда не встречались. Кто-то остался в Петрозаводске. Некоторые уехали жить и работать в районы республики, другие в Москву. Сейчас большинство бывших однокурсников проживают в Финляндии.
В семье любовь к книге, прямо скажу, культивировалась. Современная молодежь уже и не представляет, какой ненасытный голод испытывали советские люди по хорошим книгам. За двенадцать лет работы отца в книжном киоске заметно пополнилась наша домашняя библиотека, хотя все подписные издания (собрания сочинений Пушкина, Герцена, Тургенева, Алексея Толстого, Шишкова, Чехова, Бальзака, Золя, Мопассана, Конан Дойля, Марка Твена), десятитомники Малой Советской и Детской Энциклопедий успели приобрести в 50-60-е годы на Колыме. На книжных полках появлялись исторические и приключенческие романы, поэзия, детективы, фантастика, книги серии биографий ЖЗЛ, справочная и научно-популярная литература, альбомы по искусству.
Отец был человеком достаточно коммуникабельным, доступным и в то же время со своим интересным внутренним миром. Общий язык с ним находили известные в республике представители богемы, интеллигенции. Среди его собеседников были и писатель, и скульптор, и художник, и чекист, и чиновник, и учитель, и обычный прохожий, и даже какой-нибудь бич или алкаш, находивший утешение от общения со старым словоохотливым киоскером. С отцом общались, и свои книги подписывали на память карельские писатели, в том числе Антти Тимонен, Яков Ругоев, Артем Степанов. Через отца я познакомился с философом Юрием Линником, который через десять лет стал моим руководителем в аспирантуре. А какое удовлетворение испытывали иностранные туристы, когда могли поговорить с отцом на родном английском или финском языке!
Однажды из «Петровского» вышла супружеская пара средних лет и подошла к ларьку купить что-то из фотоальбомов по Карелии. Удивившись немало чистейшему американо-английскому языку продавца, поинтересовались:
— Вы откуда родом и как оказались здесь?
— Я — родственник Ал Капоне ! — пошутил отец.
Иностранцы остолбенели. Отец объяснил. Туристами оказались работники посольства Великобритании в Москве, приехавшие познакомиться с Кижами и Петрозаводском. С собой у них ничего подходящего из сувениров не оказалось, и они подарили отцу взятую в дорогу книжку V. S. Naipaul «The Middle Passage»...
Оставшись без киоска в апреле 1984 года, отец, спустя полтора месяца, устроился дежурным автостоянки в «Карелтрансагентство», где и проработал до июля 1987 г.
Через три года после инсульта отец перенес 23 апреля 1971 г. операцию по удалению желчного пузыря. В течение последующих пятнадцати лет он к врачам не обращался. Более или менее все было нормально, не считая его привычных болей в коленном суставе, поврежденном еще в заключении на Колыме, гипертонии и бронхиальной астмы, дававшей о себе знать во время летнего отдыха в Крыму.
В ноябре 1986 г. он поведал нам о болях в желудке. Участковый врач направила его на рентген, а после полученного снимка мне надо было срочно везти его в онкологический диспансер. Когда я пришел за медицинской картой отца в поликлинику, врач спросила меня: «Вы его сын? Знаете, мы сказали ему, что у него обостренный гастрит, но там опухоль.» 12 декабря положили на операционный стол: резекция 3/4 желудка.
В течение года до происшедшего отец не раз раздраженно жаловался дома, что на работе напарник по смене Р. — страстный курильщик — нещадно обкуривал его. Я советовал отцу обратиться к начальству с просьбой поменять напарника, но он этого так и не сделал. Однажды во время дежурства не выдержал, разнервничался, что могло произойти практически лишь в самых крайних ситуациях, и высказал ему все в резкой форме. Тот, конечно, извинился за свою бестактность, неуважение и отсутствие приличия и впредь курил вне помещения. Отца он пережил всего на год и пять дней.
После поправки отец проработал некоторое время на другой автостоянке. Я с матерью настоятельно уговаривал его поберечь свое здоровье и бросить все это дело, поскольку семья не испытывала финансовых проблем. Он прислушался-таки к нашим доводам и уволился 1 июля 1987-го. В августе родители съездили на две недели в Севастополь, и это была их последняя поездка к родным на Черное море.
Весной 1988 г. развились метастазы. Отец полагал (или делал вид), что боли вызваны возможной аденомой или мошоночной грыжей. Боли, понятно, усиливались, становились невыносимыми, и он согласился на удаление грыжи 19 апреля. Операция, разумеется, ничего уже не изменила. С начала мая состояние его заметно ухудшалось изо дня в день и 31 мая в 20.57 он, не приходя из комы в сознание двое суток, тихо скончался дома у меня на руках.
Я впервые видел смерть человека. Сразу же после остановки дыхания и агонии я в течение доли секунды наблюдал отделившееся от головы отца и быстро удалившееся вверх туманное облачко или нечто подобное. Вероятно, эта субстанция в религиях и называется душой.


  


Моя двоюродная сестра, Лидия Васильевна Грачева (урожд. Чернова), вспоминает о моих родителях и о своей жизни в Нексикане в начале 50-х годов так:
«...В 1944 году по приглашению сестры отца — тети Кати Дьяковой — мы с матерью переехали в г. Черновцы. По дороге, как помню, случилась неприятность: у нас украли два чемодана со всеми вещами. В то время на Западной Украине ситуация была довольно сложная: активно действовало бандеровское движение. Бандеровцы убивали наших военнослужащих, работников советских учреждений, госслужащих, представителей интеллигенции. Тетя Катя помогла нам с жильем и вообще как-то тепло, по-дружески, с участием отнеслась к судьбе мамы, хотя вроде бы особых причин для этого и не было, ведь отец не жил с нами с довоенного времени.
<...> В 1946 году мы с матерью вернулись из Черновцов в Нальчик. Летом 1951-го в отпуск уже из Нексикана приехала тетя Катя и уговорила маму отпустить меня к ним на Север. Заверила, что будет заботиться о моем воспитании, дальнейшем обучении и т. д. Мы в то время жили бедно. Семья состояла из пяти человек, а работал один отчим, Карп Васильевич Липовский, который, к тому же, давал маме мало денег, и жили мы в основном на алименты папы Васи. Когда тетя Катя увидела наше плачевное состояние, то и решила забрать меня к себе. Еще до отъезда она купила нам с Галиной одинаковую одежду: зимние и демисезонные пальто, платья, обувь, так как на Колыме с вещами было туго.
<...> Дядя Тойво работал начальником литейного цеха ЦРММ, а тетя Катя там же диспетчером автоколонны.
Все рабочие уважали дядю Тойво, говорили: “Это наш человек.” У него в цеху работал главный зек, так пришлось однажды обращаться к нему за помощью. Дело было так.
Как-то после работы наши решили помыться в бане при цехе. Пока они мылись, пропали часы и деньги, еще что-то. Утром дядя Тойво обратился к тому зеку с просьбой найти виновника и разобраться. Разборка завершилась благополучно: все, что взяли, — вернули. Кроме денег, конечно. Еще и извинились: мол, то был новенький и не знал, чье брал, так что больше такого не повторится...
Помню, как за речкой начали строить дом. Дом был большой, из шести комнат. Строить помогали зеки. Дом был турлучный: меж досок засыпали опилки, доски обивали дранкой и потом штукатурили. Новый 1953-й год мы в нем и встречали...
<...> В клубе часто устраивали танцы. Дядя Тойво играл в духовом оркестре на трубе, так что тете Кате приходилось танцевать с другими, да и мы с Галиной тоже иногда танцевали в паре. Люди смотрели на нас и удивлялись: одна похожа на мать, а другая на отца. Они, вероятно, не догадывались, что дядя Тойво не был отцом ни ей, ни мне...
У дяди Тойво и тети Кати всегда были хорошие отношения между собой. Никогда никаких ссор, ни разлада, все гармонично, дружно, мирно. Но надо признать, тетя Катя умела быть и строгой, когда дело касалось воспитания. О том, насколько близко к сердцу воспринимала она возникающие порой проблемы, свидетельствовала экзема, выступавшая на ее руках от переживаний...»

Мама была человеком сильным, энергичным, волевым, жизнерадостным, открытым, с развитой интуицией и поразительной проницательностью. И очень нежной и любящей женой, матерью, бабушкой, прабабушкой. Все родственники, друзья и знакомые знали ее как замечательную, гостеприимную хозяйку. Порядок, чистота, эстетика, аккуратность в доме, во внешности, в мыслях и делах для нее представлялись очень существенным. Эти качества она передала и мне. Она играла на гитаре, хорошо пела. До конца жизни она сумела сохранить свою внешнюю привлекательность, притягательность, душевную красоту и щедрость.
Этот ряд свойственных ей черт можно было бы продолжать и продолжать, но пусть каждый, кто помнит мать, дополнит своими воспоминаниями образ классической русской женщины, о которой мы сейчас ведем рассказ.
У ее деда Григория Чернова, крестьянина Симбирской губернии, было три сына: Петр, Дмитрий и Никифор. Петр (мой дед) — старший из них. Родился он в 1854 году, или ровно за сто лет до моего появления на свет.
Петр Григорьевич выручил семейного брата: поскольку сам вдовствовал, а сын Михаил был пристроен у родных, то он пошел на службу в армию на 25 лет. В армию попал в Закаспийскую область, так как с основанием русскими войсками в 1869 году Красноводска началось завоевание Россией Туркестана. В 1880–1886 гг. там шло строительство Закаспийской железной дороги, в котором принимал участие и Петр Григорьевич.
В конце 90-х годов, освободившись из армии, он приобрел каменный дом в городе Петровск-Порт (Махачкала), женил сына Михаила, а потом привез с родины и себе жену Анисию с детьми, вдову. Она была младше его на двадцать лет. В 1909 году у них родился сын Василий, через два года дочь Олимпиада, которая умерла от какой-то болезни в 1917 г. Олимпиада словно предчувствовала свой уход. В детских играх за несколько недель или дней до смерти она укладывалась на дно какой-нибудь ямки и просила: «Похороните меня! Похороните меня!»
Моя мама, Екатерина Петровна, родилась 17/30 ноября 1914 года. Ее отцу было тогда шестьдесят, а матери сорок лет.
Когда в октябре 1917-го в Питере что-то произошло (как оказалось — очередная революция), семья пребывала в трауре: Петр Григорьевич умер от брюшного тифа. Оправившись от болезни, он попросил жену сделать любимых пирожков с морковью. Поел от души и скончался. Пришлось Анисии Ивановне самой растить, поднимать детей. Ушла она в мир иной от кровоизлияния в мозг на Колыме, в Нексикане, осенью 1952 года в возрасте 78 лет...

Мои родители жили вместе уже пять лет, когда решили определяться: заводить ребенка или нет. Мать не очень-то желала, но отец настаивал. И я появился на свет весной 1954-го, когда маме было 39 лет. Думали, как назвать сына. До праздника Дня Победы оставался ровно месяц, и мать предложила назвать меня Виктором, «победителем». Так я и иду по этой жизни под печатью победы.
У мамы был опыт первой семейной жизни. Опыт неудачный. И все же не могу не сказать здесь, что меня всегда поражали такие черты характера матери, как решительность, принципиальность, самоуважение, с которыми она приняла участие в строительстве своей судьбы в те ранние годы создания семейного очага.
Ее муж, Яков Тарасович Дьяков, происходил из терских казаков, родился в Чечено-Ингушетии. Работал водителем грузовых спецмашин. Во время войны на фронте не был: по брони возил директора треста «Грознефть». В 1950-е водил с напарником автобус дальних рейсов по маршруту Грозный—Горький—Москва. Старше матери на десять лет. Моя сестра вспоминает о своем отце:

«Он был крепкий мужик, рослый, здоровый. Работал хорошо и очень любил пчел. Они отца не кусали. Он разговаривал с каждой пчелкой. Работал с ними без накомарника, и они его не трогали, ползали по нему. Когда я ездила к нему в 50-е годы, он говорил мне: “Ты — терская казачка, а мать твоя — лапотница”, то есть из Поволжья.
Он гордился своим происхождением. Родители его были староверами. У них и законы были жесткие. Мать какое-то время побыла у них, но, вероятно, взаимообразно не сошлась со свекровью, как это обычно бывает.
У отца до мамы раньше еще жена была. И вообще он был любвеобильным мужчиной. Он ведь шофером дальних рейсов был, по аулам ездил. А у них так: где аул — там и женщина. Мама после школы закончила курсы шоферов и работала водителем в Нальчике. Вероятно, на курсах и познакомились. Поженились...»

Моя сестра Галина родилась 8 декабря 1935 года. Она живет в селе Фруктовом близ Севастополя с 1966 года. С первым мужем разошлась, а второй умер в феврале 1979 года. На пенсии с 1991 г.
У нее трое детей: старшая дочь Елена со своей дочкой Светланой живет в Севастополе. Вышла замуж, уехала с мужем-офицером ВМФ на Дальний Восток, разошлась, вернулась в родное гнездо. Еще раз вышла замуж и опять неудачно: развод. Работала с 1982 г. на радиозаводе ОАО «Муссон» (быв. радиозавод им. В. Д. Калмыкова). После трехлетнего перерыва по уходу за ребенком она перешла в цех «Муссон-Ласпи», который занимался ремонтом, переделкой радиостанций, производством сувенирных приемников «Ласпи», электронных часов, трехпрограммных приемников с часами, таймеров и т. д. (всего около 20 наименований продукции). Концерн «Муссон» выпускает различную электронную технику (системы индивидуального приема телеспутниковых передач, портативные приемо-передающие радиоустройства различного назначения, специальное электронное оборудование. Известная продукция концерна — станции спутниковой связи «Айсберг», радиолокационные ответчики, установки спутникового телевидения, аварийные радиобуи «Муссон-501» и «Коспар-АРБ-М». В последние годы радиозавод успешно устанавливает контакты с зарубежными партнерами и работы заметно поприбавилось. Хотя все так же пустеют огромные цеха, в которые ветром нанесло листвы. Нынешние условия в Украине заставляют крутиться, и Лена вынуждена была пойти в коммерцию.
Мой племянник Александр с женой Еленой и дочерью Кариной проживают там же, в Балаклаве. Младшая племянница Лариса с семьей — в Заозерске, недалеко от Мурманска. Она руководит городской газовой службой, относившейся раньше к Отделу морской инженерной службы (ОМИС). Ее муж Константин — военный, капитан III ранга Северного флота ВМФ, в ноябре 1997-го вышел на пенсию, но продолжает работу. Их дочь Ольга окончила среднюю школу с серебряной медалью и юридический факультет Нижегородского института, а сын Алексей еще школьник.

Продолжение следует……

_________________
Председатель


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 20 июл 2010, 23:07 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 окт 2008, 16:18
Сообщения: 2135
Откуда: Воронеж-Нексикан 1972-1990
У мамы после Галины родилась еще одна дочь, Лидия. Она умерла от менингита в 1938-м в возрасте 1 года 3 месяцев.

Первый муж матери, Яков Тарасович Дьяков, был любителем кутежей и пьяных компаний. Однажды доброжелательницы сообщили Екатерине, что ее муж опять «гуляет» с бабами в одном доме. Привезли, показали. Подсунули в руку камень: бросай, мол, в окно, откуда изливалось веселье, но она отказалась. Убедившись, что это происходит уже не в первый раз, она приняла смелое решение. Когда муж явился утром из «очередного рейса», у дверей его ждал чемодан: «Вот тебе Бог, а вот — порог!» Матери не исполнилось тогда, в 1939 году, еще и двадцати пяти, а на руках у нее трехлетняя дочь.

Окончив школу, мама перебралась из Махачкалы в Нальчик. Очевидно, она последовала за братом. Получила водительские права и работала в Автоуправлении.
Кабардино-Балкарское территориальное производственное объединение «Каббалкавтотранс» сообщило мне, что архивы за 1936–1942 гг. у них не сохранились. Однако кое-что из трудовой деятельности мамы мне удалось выяснить. Так, с 1934 по 1937 гг. была на иждивении мужа, а потом началась ее милицейская карьера: статистик и паспортист ГАИ, курсант школы милиции в Тбилиси, помощник оперуполномоченного ОБХСС, заместитель начальника Военно-учетного стола, старший инспектор паспортного отдела, секретарь-машинистка Отдела Службы УМВД Черновицкой области.
В сентябре 1941 г. она окончила Тбилисскую Межобластную Школу Милиции НКВД СССР.
11 марта 1944 г. мать арестовали, но вскоре освободили. Я делал запрос об этом загадочном аресте в Главный информационный центр МВД РФ, но сведениями об аресте и/или осуждении Москва не располагает. Писал и в Тбилиси в надежде получить дополнительную информацию об учебе и службе матери там. Ответ был короткий: «Исполнить Ваше заявление, к сожалению, не представляется возможным, так как в результате известных событий 1991—1992 гг. в Тбилиси сгорел архив МВД Республики Грузия, где, возможно, находились интересующие Вас документы.»
Уволена была из Черновицкого МВД по семейным обстоятельствам в звании младшего лейтенанта.
На Колыме с началом «холодной войны» мать подвергалась притеснениям на работе из-за американского происхождения мужа, моего отца. Ей предложили: либо сдать партбилет, либо разойтись с мужем-американцем. Чтобы не рушить семью, ей пришлось положить партийный билет на стол. И это действительно был поступок! Говорю как мужчина, уважающий себя и женщину. Какое же надо было иметь самообладание, самоуважение, силу воли, учитывая то время: еще здравствовал «отец народов» Сталин и его приспешник Берия. Кто когда-то состоял в КПСС, тот понимает, что означало быть исключенным из ее рядов. Коммунисты всегда держались за свое партийное членство, как только могли, ибо от этого всецело зависела их карьера, их жизнь, а, следовательно, жизнь их родных и близких.
Исключив из партии, ее перевели сначала в машинистки, а затем в сменные мастера и диспетчеры гаражей.
В конце концов, в декабре 1955 года мать вынуждена была бросить работу и заняться моим воспитанием. До выхода на пенсию в 1969 году она более нигде не работала. Так что я не познал азов коллективистского воспитания, поскольку ни ясли, ни детский сад никогда не посещал. Может, поэтому во мне с раннего детства доминировал дух самостоятельности, самодисциплины, самоорганизованности, личной ответственности перед окружающими близкими, а значит, и обществом в целом. Отец, не желая понять мой странный образ жизни, задал как-то вопрос, задевший меня за живое: «Почему ты не живешь так, как все?!» Я никак не ожидал от него — от самого родного человека — такого непонимания моей сути и в сердцах парировал: «Я не хочу быть как все и никогда не буду как все!» К этой теме мы более не возвращались.
Если мое миропонимание порой несколько отличается от общепринятых установок, то я, как все люди, беспрестанно учусь, ошибаюсь, очищаюсь, спотыкаюсь, исправляюсь. Для меня жизнь — несравнимо больше, чем несколько земных десятилетий. Быть может, в чем-то преуспел, в чем-то еще отстаю, чего-то не постиг. Но я не останавливаюсь и не стою на одном месте. Я стараюсь не падать духом перед трудностями, нахожу силы преодолевать их.
Я не рос в парниковых, в изолированных от реальной жизни условиях. Я сам учился предпринимать решительные меры, когда от меня ожидались действия. Примером в этом был нелегкий путь матери и отца. И лишь после перехода родителей на другую сторону в вечность, я начал действительно новый динамичный этап приспособления к жизни. И иду вперед. Поддержкой на этом пути служит убеждение, что никто из нас не одинок. Духовно не одинок. Потому что не физическое одиночество, физическое уединение само по себе угнетает, а именно духовное. Физическое одиночество инициирует творческий процесс, духовный поиск и духовный взлет. Духовное же одиночество — разлагает и ведет к гибели личности. Только духовное окормление души, на мой взгляд, спасительно и продуктивно на пути бесконечного самосовершенствования. Семья и дети — это замечательно. Это необходимость каждого человека. Но и без них жизнь отнюдь не лишена прелести. И в импровизации жизнь имеет свой неповторимый аромат. Счастье — это не только душевный комфорт в кругу близких. Как в семье возможно уродство нравов, так и в одиночестве потенциальны невероятные откровения. В конечном счете, путь совершенствования индивидуального человеческого сознания не зависит, по моему мнению, непосредственно от наличия или отсутствия земной семьи и детей. Неповторимый Александр Вертинский, указывая на «обреченность» актрисы Аллы Ларионовой «стучать в сердца людей и укрощать зверей...», подписал ей свою фотографию: «Актер — всегда один... Но зато он Бог! А боги одиноки.»
Мы в нашей земной короткой жизни в известном смысле все актеры и каждый играет свою роль. Не помню автора слов, но Алла Пугачева замечательно поет: «Мы в этой жизни только гости…». Вся наша жизнь — серьезная игра, потому что каждый стремится в этой жизни получить максимум материального и душевного комфорта. Земное преуспевание заключается, вероятно, 1) в понимании идеи игры и видении ее практического результата, и 2) в мудром применении игры как метода жизни, ибо финал игры — это победа и положительные эмоции. Сам Господь Бог в акте творения играет, поскольку акт творения есть действие творческое, радостное, веселое, производимое с душой, с любовью.

Так получилось, что с детских лет я не был заражен вирусом «это не я», потому что родителям не скажешь неправду, такой номер с ними не прошел бы. Да и свалить вину за какие-то проделки дома не на кого. И поэтому меня до глубины души оскорбляет свойственное некоторым молодым, да и людям постарше хамство и нахальство, у них всегда виноват кто-то другой. А когда им что-то надо, они найдут вас хоть из-под земли.

После смерти отца я и мама сблизились. Родных в Карелии у нас никого не было, и сейчас, оставшись вдвоем, мы стали относиться друг к другу бережнее, более внимательнее и теплее. Восстановление навсегда утраченной гармонии взаимоотношений бывшего треугольника было уже невозможным. Жизнь приняла новое качество и ничего не оставалось, как только смириться с тем, что произошло. Надо было привыкать к иным условиям в доме, сживаться с мыслью, что жизнь по-прежнему полна света и красоты. Из семьи ушел дорогой человек, муж, отец, «хозяин», как я его в шутку называл. Мать, естественно, переживала одиночество, но таила горечь, боль и страдания в глубине своей сильной души. Ее тоска по отцу внешне никак не выражалась. Она прекрасно понимала, что ближе меня у нее теперь более никого нет. Схожие чувства испытывал и я. Принимая какие-то решения, я обязан был уже соизмерять их последствия с тем фактом, что есть еще человек, за которого я несу прямую ответственность.
Признаюсь, для меня это был довольно необычный, хотя и короткий жизненный опыт. Мне пришлось развивать новое отношение к самому себе, который уже не был тем, каким его некогда знали отец и мать. Таким себя не знал раньше и я. Смерть близкого человека всегда меняет нас, привносит в наш внутренний мир четкое осознание временности, бренности, конечности земного бытия, понуждает задуматься над основным вопросом: что же есть самое важное в этой жизни? Чуткая, небезответная душа, открытое сердце непременно начнут делать для себя определенные выводы.

Общие, отвлеченные, даже богословские понятия проблематики жизни и смерти, сводящиеся к идее вечности души и ее загробного бытия, тотчас уходят на задний план, пока с ней не соприкоснешься лично. Пожалуй, только личный опыт восприятия этого страшного явления смерти на примере уходящих близких или друзей расставляет все на места. Я довольно много размышлял о смерти в своих материалах и пришел к ясной мысли, что трагизм смерти переживается тогда, когда отсутствует вера в бессмертие.
Если уход отца был все же как-то ожидаем: мы чувствовали, знали, что скоро его не станет, что он обречен, то внезапная смерть матери для меня была неожиданностью. Когда в кругу друзей мы отмечали дома в ноябре 1989 года 75-летие мамы, никто и подумать бы не решился, что через полгода ее не станет. Она пребывала в хорошем расположении духа, источала жизнерадостность, жизнелюбие, оптимизм. За прошедший год очень похудела и более утонченные формы придали ей какую-то легкость в движениях, изящность, свежесть, т. е. имидж светской дамы. Эффектная прическа, макияж, украшения и одеяния отличного качества еще больше подчеркивали ее женственность, природную красоту. В молодости она была красавицей, и в преклонные годы ее красота приобрела новые неповторимые краски. Да, у нее всегда был вкус! И в эту женщину, разумеется, невозможно было не влюбиться. Умный мужчина понимает, что такая женщина стоит борьбы за нее. По воспоминаниям отца, он и не предполагал, что свой выбор она остановит на нем, на бывшем зеке. Но мать не совершила ошибки: отец являл собой безусловный образец порядочности, внутренней организованности и культуры в том обществе, где они оба оказались по воле рока. Одна родственница в Финляндии, увидевшая мать впервые в 1974 году, дала ей такую лаконичную характеристику: «Катерина по природе своей — госпожа!»
Чрезвычайных жалоб на здоровье я от нее не слышал. Все, в общем-то, обстояло неплохо, правда, однажды пришлось вызывать врача по поводу почек. Хотя, конечно, гипертония, стенокардия беспокоили ее с давних пор, а в последние несколько лет список недугов пополнил еще и сахарный диабет.
Весной мы начали планировать предстоящий отпуск, купили на август путевки на теплоход «Михаил Ломоносов», совершавший традиционные туристические рейсы по Волге: Петрозаводск—Астрахань—Петрозаводск. Круизы 1985-го и 1988-го нам необыкновенно понравились. Сейчас это была бы третья поездка. Но ничего не получилось.
31 мая мы отправились с матерью на кладбище помянуть отца в день второй годовщины смерти. Возложили цветы, поставили в банке зажженную свечу, чтобы ее не задул ветер. Когда через девятнадцать дней я привез друзей копать могилу матери, то эта свеча так и пребывала в своем первозданном виде: ветер все же не позволил ей сгореть.
В воскресное утро 10 июня матери стало плохо с сердцем. Пришлось вызвать «скорую».
В понедельник я уехал в командировку в Кондопогу (50 км от Петрозаводска) на курсы усовершенствования учителей финского языка. Нас разместили в гостинице. Вечером позвонил домой и мать сказала, что опять приезжала неотложка.
Ночь у меня вышла бессонной. Я не мог избавиться от тревожного предчувствия случившейся беды. Интуиция не подвела: домой ночью приезжали врачи-кардиологи и, констатировав у матери обширный инфаркт, немедля увезли ее в городскую больницу. Я поехал в Петрозаводск.
Дома из оставленной соседями записки узнал о том, что произошло. Мать лежала в восстановительной палате реанимационного отделения и хотя туда впускать не положено, врач позволил мне поговорить с ней пять минут.
В лице она поразительно изменилась, как-то сразу постарела, под ногтями на пальцах рук появилась синева, голос звучал слабо и приглушенно, дышала тяжело, с надрывом, в глазах я увидел смерть.
Покидая палату, я остро ощутил страх: это неотвратимый конец. Но разум сопротивлялся и не хотел верить в фатальность. Врач доверительно объяснил ситуацию: все решится в ближайшее время, то есть если выдержит 4—6 дней, то потом проживет, может быть, до года. Я глупо спросил, полагая, что не все так трагично: «Может ли она в августе поехать в круиз на теплоходе?» Врач посмотрел на меня, как на придурка, и ответил: «Никаких нагрузок! Поймите, она сейчас на грани жизни и смерти, какой круиз?!»
В последующие два дня меня не допустили в палату и пришлось обменяться записками. Мать была уверена, что через неделю она отправится домой, и, зная о моей занятости по работе, просила меня привезти... троллейбусный талон для компостера. Да я был готов принести ее домой на руках, лишь бы она осталась жить!

Утром 15 июня позвонил в больницу. Дежурная сестра ответила, что состояние, как и вчера, — средней тяжести. А через полчаса я поднял телефонную трубку: «Екатерина Петровна умерла.» Произошел разрыв сердца. Причиной смерти значился острый инфаркт миокарда, ишемическая болезнь сердца.
В последний путь мы ее проводили 20 июня. День выдался на редкость холодный, сырой. По православной традиции и совету знакомых, матери повязали легкую шелковую черную косынку, хотя она никогда головных платков не носила. Удивительно, но ее морщины разгладились странным образом, и в гробу она выглядела помолодевшей.

Не верю в нумерологические предрассудки, однако именно в этот день ровно тридцать лет назад – 20 июня 1960 года – мы все втроем впервые приехали в Петрозаводск...


  


По окончании средней школы настало время выбора дальнейшего пути.
Отец рекомендовал что-нибудь типа физмата. Мать, мечтая видеть мое будущее в военной работе, советовала поступать в московский военный институт иностранных языков.
Я же полагался на внутренний голос, а он подсказывал, что происхождение отца, да и мое тоже делало предложение родителей априори абсолютно бесперспективным. К тому же мой одноклассник — тоже финн, отец которого был корреспондентом АПН в Финляндии, — предпринял весьма недальновидный шаг: поехал в Москву сдавать вступительные экзамены именно в это заведение, предназначенное, как он рассказывал, для детей дипломатов, военных и высокопоставленных лиц советской номенклатуры. Ничего удивительного не было в том, что первый тест он завалил.
Отец предлагал мне сферу инженерного дела, точных наук, однако и к ним моя душа не лежала. Сообразно складу ума я относил себя к гуманитариям, философам. Факт установления в 1969 году связей с родственниками отца в Финляндии и Швеции также сыграл определенную роль в моем выборе. Поэтому в 1971 году я поступил в Петрозаводский госуниверситет (тогда еще имени О. В. Куусинена) на отделение финского, русского языков и литературы историко-филологического факультета. Квалификация по завершении вуза соответствующая: преподаватель названных дисциплин.
Надо заметить, за время пятилетнего обучения в университете я получил главное для своей последующей практической жизни — знание финского языка. Если отец свободно владел тремя языками, то мать и я говорили на одном. Неудивительно, что домашнее общение велось на русском. Когда же собирались с друзьями семьи, американскими финнами и ингерманландцами, тогда пестро звучала и английская, и финская, и русская речь.
Дипломную работу писал на тему «Германские заимствования в финском языке». Потом в 1991 году Министерством просвещения Финляндии диплом был приравнен к ученой степени кандидата философских наук. У нас это отождествляется с магистерской степенью дореволюционной России, т. е. степенью, присуждаемой окончившим университет, сдавшим экзамен по специальности и защитившим диссертацию, или диплом. Наша степень кандидата — это в Финляндии лиценциат. А уж после следует докторская степень.
Будучи первокурсником, я занимался на факультете общественных профессий, по окончании которого получил общественную специальность «журналист-общественник». К этому времени относится проба пера: именно тогда напечатаны первые мои простенькие заметки, статьи в студенческой газете «Петрозаводский университет» и в финноязычной «Neuvosto-Karjala». Так, в студенческий период 1971-75 гг. опубликован двадцать один материал. Согласился редактировать стенгазету финно-угорского отделения «Vesa». Входил также в состав редакции факультетской газеты.
Любовь к журналистике, издательскому творчеству высветилась в 1986 г., когда я выпускал на дому машинописный дайджест «Домашние записки». Тематика этого издания: НЛО, парапсихология, загадки природы, древние цивилизации, культуры и т. д. Всего с сентября 1986 по декабрь 1987 гг. вышло пятнадцать сборников «самиздата» количеством пять экземпяров. Петрозаводский историк Анатолий Цыганков, изучавший тогда общественно-политические движения Европейского Севера России и их печатные органы 80-х годов, написал в газете «Комсомолец» 18 мая 1991 г.:

«...несправедливо замолчан первый самодеятельный карельский дайджест, посвященный темам НЛО, парапсихологии и феноменам природы. Больше года Виктор Паасо выпускал журнал “Домашние записки” (“ДЗ”), который распространялся в основном за пределами Карелии — 10 экземпляров расходились по адресам таких же фанатов НЛО, как и сам Виктор. Кстати, “ДЗ” — это, пожалуй, единственное издание, которое отвечало всем канонам журнального дела: публикации снабжены библиографией и сводным именным указателем.
“ДЗ” сегодня не существует, однако В. Паасо сотрудничает в информбюллетене “НЛО” (издается в Карелии с 1991 года).»

Информационный бюллетень «НЛО» Комитета по изучению аномальных явлений «СФИНКС», о котором пишет Цыганков, вышел всего единожды. Помимо Анатолия Ермолина, Ильдара Сафарова, в состав редколлегии издания входил и я. По согласованию с редактором Алексеем Поповым, во второй выпуск мной был подготовлен большой по объему (80 машинописных страниц) и значимости материал «Эзотерические знания — есть ли они?», посвященный 100-летию со дня смерти основательницы теософского движения Е. П. Блаватской, но его так и не увидели читатели...

С университетским дипломом в руках я приступил к самостоятельной трудовой деятельности.
Работа в Бюро молодежного международного туризма «Спутник» обкома комсомола, куда я пришел гидом-переводчиком, позволила мне лучше узнать Москву и Ленинград и, что немаловажно, — научила общению с людьми разных возрастов, национальностей, идеологических взглядов. Приезжали они из Финляндии либо автобусом через Выборг, где я их встречал, либо поездом Хельсинки — Москва. Порой в группах оказывались представители двадцати (!) разных этносов. Приезжали студенты, учащиеся, богемная публика, обеспеченные и безработные, пролетариат средних лет, с которыми легко было найти общий язык. Реже люди преклонного возраста. Обслуживание и путевки по линии БММТ «Спутника» стоили дешевле, поэтому состоятельный класс предпочитал пользоваться услугами «Интуриста».
Затем с декабря 1977 г. последовала не менее интересная и более творческая работа ассистентом режиссера в финской редакции студии телевидения. Съемка телесюжетов, документальных фильмов, монтирование кинопленочных материалов, тракты, или репетиции, в студии, трансляция или запись спектаклей и прочих общественно-культурных программ, «выдача», по терминологии телевизионщиков, передач и новостей в эфир с пульта, — вот то, чем я занимался на ТВ. В общем, у меня получалось.
Помню, как в конце декабря 1978 г. главный режиссер Юрий Зайончковский поручил мне отрепетировать и выдать в эфир новогодний концерт. В ходе прямой передачи произошла случайная техническая заминка по вине ассистента звукорежиссера — он включил на аппаратуре не ту звуковую пленку. Тут же звонит сам секретарь обкома партии Иван Ильич Сенькин: «Почему задерживаете любимую песню о Петрозаводске?!» Я ответил: «Сейчас пойдет». И опустил трубку: некогда мне было разговоры вести — вся республика смотрит! И любимая песня в исполнении ансамбля «Синкопа» пошла в эфир.
Потом в 1979-80 гг. я приобрел небольшой опыт профессиональной радиожурналистики в отделе новостей в той же редакции.
Добрым словом вспоминаю ушедших уже бывших коллег: главного режиссера студии Ю. А. Зайончковского, возлагавшего на меня перспективные надежды, режиссеров Юрия Хороша, эмигрировавшего когда-то из Шанхая, где семья его отца-миллионера жила достаточно беззаботно, Эрика Воронина, Владимира Голомоносова, ставшего в эпоху перестройки предводителем карельских монархистов. Вспоминаю часто также многих других коллег по сравнительно непродолжительной, но увлекательной работе в ГТРК: редакторов, режиссеров, их ассистентов и помощников, технических работников.
В феврале 1980 г. я перешел в редакцию издательства «Прогресс», где проработал три года до сокращения. Возможно, я протянул бы там еще пять лет до 1988-го, когда произошло полное расформирование редакции, но дважды отказался вступить в партию.
Редакционная партийная ячейка остро нуждалась в пополнении своего состава. Я тогда возглавлял комсомольскую организацию издательства. И, естественно, сначала администрация и парторганизация в лице заведующего редакцией Владимира Машина и секретаря Рудольфа Пугачева, а потом и представитель обкома Владимир Кюршунов после очередного партсобрания, на котором (по заведенным в бытность Вейкко Айрола неписанным правилам) обязан был присутствовать весь редакционный коллектив, предложили мне сделать, как сейчас говорят, «правильный выбор».
Свой отказ я мотивировал тем, что не во всем согласен с... Уставом КПСС. Ничего себе заявление под закат брежневской эпохи! Да еще на передовом идеологическом фронте борьбы с империалистическим гнильем: финская редакция издательства «Прогресс» выпускала преимущественно политическую литературу и классиков марксизма-ленинизма для читателей в Финляндии. Так, осенью 1982 года я и оказался в «черном» списке первых сокращаемых.
После того, как Андропов скоропостижно сменил Брежнева, работу в стране найти оказалось сложнее: начались сплошные сокращения штатов. Редактор газеты «Neuvosto-Karjala» Иван Лайтинен пригласил меня на аудиенцию и посоветовал попробовать свои силы в газетной журналистике. Я отказался, поскольку писать по заданию никогда не хотел. Бывший начальник по работе на телевидении, заместитель председателя Комитета Юрий Рогожин, перешедший из ТВ в главлит, уговаривал меня прийти к ним цензором, и я опять не согласился. В годы перестройки, как известно, вся порочная система цензуры полетела в тартарары вместе со своим гнусным носителем — коммунистической идеологией.
Просидев десять месяцев автобусным оператором за пультом только что созданной центральной диспетчерской службы по городским пассажирским перевозкам Автоколонны, с 1 сентября 1984 года я приступил к работе учителем финского языка в средней школе №36. Последние четыре года до поступления в аспирантуру был еще и заместителем директора по иностранным языкам.
В 1986 г. стал слушателем двухгодичного университета марксизма-ленинизма Карельского обкома КПСС. Занятия проходили два раза в неделю по вечерам в Доме политического просвещения (ныне РЦИ, республиканский центр искусств). Не случайно выбрал факультет «научного атеизма», так как вероучения, религии, культы меня всегда интересовали. Первый год обучения завершился сдачей экзамена и зачета. По окончании университета в начале июня 1988-го предстояла защита дипломной работы. Я к этому времени довольно интенсивно подбирал материал по уфологической тематике и уже созрел садиться за написание текста. Но тут умер отец, до диплома мне не было уже никакого дела и высшее марксистско-ленинское, атеистическое образование я так и не сподобился получить.
Должен сказать, что глубокие знания о религиях я черпал, конечно же, не на лекциях по атеизму в вузе или университете марксизма-ленинизма. Это — результат собственных усилий и неутомимого поиска. В октябре 1992 года я принимал участие в Неделе религиозных чтений «Истоки в нашей жизни» в Финляндии. Еще летом, когда гостил у своих родственников в маленьком северном городишке около Оулу и занимался раскопками своего генеалогического древа в церковно-приходском архиве, пастор местной лютеранской общины пригласил меня приехать и прочитать лекцию по христианской жизни в Карелии. Я согласился.
Дома я составил четкую программу действий. Так, совместно с телеоператором Борисом Кононовым я снял сорокаминутный документальный видеофильм на финском языке. В Доме правительства интервьюировал консультанта по делам религий Администрации председателя правительства республики Бориса Детчуева, неплохо владеющего финским, а также настоятеля петрозаводской лютеранской церкви пастора Виктора Гриневича. Снимали сюжеты в Екатерининской церкви и Крестовоздвиженском соборе. Кроме фильма, подготовил и обстоятельный доклад с фотоматериалом.
Осенью 1992 года я неожиданно получил сразу два дельных предложения: поступить в очную аспирантуру при кафедре философии пединститута по специальности «эстетика» и стать главным редактором детского финноязычного журнала «Kipina» («Искорка»), коллектив прежней редакции которого в полном составе подал в отставку. Ушедшая из газеты «Karjalan Sanomat» Ирья Райта по почину и при поддержке финляндского пастора Микко Ламми создала некий «Фонд творческой инициативы» и приступила к изданию журнала «Verso», печатая его в своей одноименной типографии. Фонд должен бы был объединить финноязычную творческую интеллигенцию Петрозаводска, однако эта смелая и новаторская идея, в конечном счете, так и не актуализировалась.
Разделив с Министерством образования учредительство умирающего детского журнала вместо издательства «Карелия», отказавшегося впредь решать все материальные и финансовые вопросы, Райта для Фонда и редакции «Verso» получила половину имущества «Kipina» и новое двухкомнатное помещение с залом-фойе, заключив договор на аренду с «Карелгражданпроектом». Одну комнату она выделила под свое издание, а другую получил наш журнал. Огромный зал-фойе вначале пустовал, не найдя практического использования, но затем в нем устроили распродажу вещей гуманитарной помощи, поставляемой время от времени трейлером из Финляндии.
Выпустив двенадцать номеров журнала, я решил оставить редакцию в феврале 1994 г.
После моего ухода редактором до выхода на пенсию в сентябре 1997 года была Нина Ругоева, а после нее — моя коллега по школе Ирина Курило, которую я привел с собой в редакцию еще в 1992 г. «Kipina» от Райта перешел к новому издателю — издательству «Периодика». С выпуском «Verso», который и раньше не отличался стабильной периодичностью, возникли проблемы: в 1996 г. вышло два номера, в 1997 и 1998 — по одному. По предложению Ламми председателем Фонда был на правлении летом 1997 года избран Геннадий Ладвинский, первый директор типографии «Verso», а потом директор издательства «Амитье». В 1998 г. Райта с мужем уехала в Финляндию.
Одновременно с началом работы в «Kipina» я удачно сдал экзамены и поступил в очную аспирантуру. Мой руководитель доктор философских наук Юрий Линник предложил подготовить к защите диссертацию на соискание ученой степени кандидата по теме: «Философско-эстетические аспекты догмата Святой Троицы».
Аспирантуру я успешно окончил 19 ноября 1995 г., прошел предварительную защиту диссертационной работы и получил квалификационное звание «философ-исследователь».
Педагогический институт предоставить работу не мог, и мне пришлось еще летом-осенью думать о своем трудоустройстве. Посодействовали бывший мой коллега по работе в школе военрук Виктор Егоров, ныне руководитель Карельского отделения Движения «В поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки» генерала Рохлина, а также заведующий кафедрой социально-политического образования института повышения квалификации (ИПК), председатель Карельского отделения общества «Российские ученые социалистической ориентации» (РУСО) Владимир Водолазко. 20 ноября 1995 года меня приняли на работу в ИПК старшим преподавателем созданной весной кафедры эстетического воспитания, или теории и истории культуры. Кафедру возглавляла тогда доцент ПетрГУ Альбина Молчанова, ушедшая из жизни 4 августа 1997 г.
В начале 1997 года кафедру реформировали в кабинет. До октября я пробыл заведующим, а потом и кабинет ликвидировали. Меня перевели опять на должность старшего преподавателя, но уже на кафедру русского языка и литературы. А в октябре я вернулся на воссозданную кафедру культурологии и художественно-эстетического образования. В 1998 г. новый ректор и мой бывший товарищ по учебе в институте марксизма-ленинизма Александр Федоров предложил мне заведование кафедрой, но я отказался. Тогда на это место пришла моя школьная одноклассница и коллега по аспирантуре Наталья Шевченко. Потом расформировали кафедру культурологи и меня перевели на кафедру общественно-гуманитарного образования. С возвращением С. Головиной на пост ректора я перешел методистом в только что созданную лабораторию национально-регионального компонента.


* * *


На рубеже 80-90-х годов я активно занялся уфологией, парапсихологией, общественной работой, свободной журналистикой.
Страстное увлечение уфологией относится к 1977 году. Тогда наблюдался знаменитый пролет НЛО над Петрозаводском. Весть об этом неординарном событии журналисты молниеносно разнесли по всему свету, и Петрозаводск быстро стал центром внимания не только отечественной, а и мировой уфологии. Откровенно говоря, ранее я весьма скептически относился к явлению и не строил на этот счет каких-то иллюзий. Когда же вечером 26 февраля 1982 года из окна своей комнаты совершенно случайно я наблюдал бесшумно и низко проползший над нашим пятиэтажным домом летающий объект в форме двадцатиметровой сигары, то окончательно утвердился в вере в существование инопланетной разумной жизни, способной манифестировать себя на Земле.
Познакомившись в конце 1977 года с секретарем правления Союза журналистов республики Геннадием Сорокиным, я получил доступ к серьезной информации и литературе по НЛО. Дело в том, что Сорокин после наблюдения НЛО в Карелии и начавшегося сюда паломничества ученых явился пионером системного изучения всего аномального в республике. У него имелась своя биологическая концепция происхождения и духовной эволюции разумных цивилизаций, которые ведут культурный и информационный взаимообмен на всех уровнях. Он написал книгу и отправил рукопись в АН СССР, но там, судя по всему, к его работе отнеслись довольно прохладно. Объединив в группу заинтересованных людей, Сорокин занимался как научной, так и практической работой по исследованию так называемых «аномальных явлений» (АЯ).
В сентябре 1987 года в Петрозаводске проходил трехдневный семинар представителей общественных комиссий страны по АЯ, посвященный десятилетию «петрозаводского феномена», который наблюдался на Северо-Западе России в ночь на 20 сентября 1977 г. На открытие семинара я пошел с отцом. Потом Сорокин дал мне на прочтение отчет с текстами всех докладов и выступлений «Исследования аномальных явлений. Итоги и перспективы». В последующие годы Сорокину удалось организовать еще пару семинаров и встреч с крупными учеными, исследовавшими проблему АЯ, но к началу 90-х годов карельская группа распалась.
Сорокин методично накапливал всю возможную информацию по АЯ. Дома у него имелся неплохой архив и библиотека. Сам он редактировал, перепечатывал горы переводной литературы и получаемых из страны материалов. Я приносил ему книги, газетные и журнальные статьи, привозимые из Финляндии. Сорокин искал переводчиков, которые работали над переводами безвозмездно. Он вынашивал интересную и утопическую идею подготовить к изданию уфологическую энциклопедию и книгу об истории уфологии в Карелии. Этого осуществить ему не удалось, а небольшой аналитический обобщенный материал об истории уфологии в республике опубликовал я в двух петрозаводских газетах под псевдонимом В. Вирккунен в 1997 году. Мое знакомство с мистицизмом, теософией, эзотеризмом также произошло через чтение машинописных вариантов книг из библиотеки Сорокина.
В начале 1989 года я подключился к работе Комитета по изучению аномальных явлений «СФИНКС» , созданного в том же году при Карельском областном Правлении Союза научных и инженерных обществ СССР школьным учителем Алексеем Поповым, отошедшим от группы Сорокина. Основным мотивом формирования «СФИНКСа» послужил тот факт, что «в Карелии постоянно происходит большое количество наблюдений АЯ и возникла настоятельная необходимость создания специальной организации, которая занималась бы изучением наблюдаемых явлений» .
Моим условным направлением исследований был эзотеризм. С первой популярной, просветительской лекцией на тему «Эзотерические знания — свидетельство контактов» я выступил 25 февраля 1990 года на третьем занятии так называемого «УФО-университета» в ДКиТ «Машиностроитель». Лекция произвела на слушателей немалое впечатление новизной темы, обилием информации и побудила многих серьезно задуматься над проблемами непознанного. Мой доклад в известной степени так же, как и лекции коллег по «СФИНКСу», выступавших на «УФО-университете», послужили впоследствии мощным импульсом в консолидировании неофитов в различные группы и кружки, в которых они изучали главным образом теософские сочинения, труды Рерихов, занимались ориентализмом, групповыми медитациями, исследованием религиозных учений и т. п.
В это время я интересовался также такими специфическими вопросами, как смерть и самоубийство, и даже написал на эту тему пару материалов. Не могу сказать, почему идея смерти задела меня, что называется, за живое. После смерти матери я жил уже год в абсолютном одиночестве, и, вероятно, это как-то сказалось на моей оценке происходящих вокруг явлений, хотя каких-либо обострений, напряжений в восприятии окружающего мира и в своем внутреннем мире я не ощущал. Наверное, в этом нашли отражение мои пылкие увлечения потусторонним вообще. А может, и Сергей Есенин в чем-то прав, говоря, что «поэт должен думать о смерти, чтобы острее чувствовать жизнь». Тогда же я решил поэкспериментировать на своем режиме дня: в течение полугода вставал в четыре утра, выпивал почти литр кофе. Много читал, много писал.
26 и 27 октября 1991 г. в Петрозаводске проводился I региональный семинар экстрасенсов и биотерапевтов Карелии по теме «Духовная культура и целительство», вызвавший в прессе наряду с позитивными также и критические отклики. На семинар съехались 30 практикующих экстрасенсов из Карелии, психологи, ученые из Москвы и Петербурга. У меня было два доклада. Семинар был инициирован «СФИНКСом» и завершился созданием оргкомитета по организации Ассоциации народных целителей и экстрасенсов во главе с заслуженным врачом России, экс-министром здравоохранения Карелии Д. Исполатовым.
Члены оргкомитета кандидат медицинских наук, доцент ПетрГУ Сергей Давыдов и врач психиатр-нарколог Анатолий Журавский провели массированную информационную работу, опубликовав материалы, разъясняющие задачи будущей Ассоциации: «Чтобы дать отпор разного рода шарлатанам, делающим бизнес на здоровье людей, ассоциация должна решать вопросы организации научно-исследовательского поиска в области народной медицины и экстрасенсорики, квалификационного отбора лиц, претендующих на звание народного целителя.»
На учредительной конференции, прошедшей в большом зале республиканского Дома профсоюзов 29 февраля — 1 марта 1992 г., Ассоциация была создана. Я был одним из более чем 190 делегатов, съехавшихся со всех уголков Карелии. Признаюсь: мои сформировавшиеся предубеждения подтвердились, поскольку первый же день работы конференции принес мне разочарования. С немалым сомнением большинство присутствовавших целителей-нетрадиционалистов я назвал бы специалистами. Мне трудно было обнаружить энергии созидания и искреннего, бескорыстного, сердечного желания помочь людям. Скорее в зале клубились пары амбициозных чувств, претензии на избранность, апломба. После обеда в первый день и во второй день я на конференцию не пришел и, к удивлению своих товарищей, в дальнейшем вообще не пожелал стать членом Ассоциации. Тем не менее, я начал читать курс эзотерического знания в полуторагодичной очно-заочной «Школе духовного самосовершенствования и народного целительства», открытой в октябре 1992 г. при Институте человека так называемой «Академии пара-наук». Правда, от чтения лекций в 1993 году я отказался, а тут и сама школа приказала долго жить.
С Журавским, непосредственно занимавшимся школой вместе с Поповым до возникших меж ними разногласий, судьба свела меня вновь через пять лет. Тогда он, являясь председателем городского комитета общества Красного Креста, привлек меня к этой деятельности. На отчетно-выборной конференции городского общества 14 октября 1997 г. я вошел в состав ревизионной комиссии. А на заседании ревизионной комиссии 12 марта 1998 г. меня избрали ее председателем.
Журавский приложил весомые усилия для обновления организации: в январе 1998 года Петрозаводская РОКК была зарегистрирована в Министерстве юстиции. Он разработал «Стратегический план развития городского Красного Креста на 1998—2001 годы». Согласно проекту благотворительной программы «Молодежный Красный Крест», на меня ложилась функция информационного обеспечения. Однако новации Журавского не нашли понимания в среде активистов движения, и он вынужден был оставить свой пост. С его уходом и избранием Вадима Бюркланда в руководство республиканским КК в городском комитете начались изменения. Из-за загруженности другими делами и отсутствия горячего воодушевления я решил более не участвовать в деятельности Красного Креста. Бюркланд через пару лет тоже покинул организацию и стал исполнительным директором Благотворительного фонда финансовой поддержки финского населения Республики Карелия. Я познакомился с ним лично осенью 2000 г. Член Правления Ингерманландского союза и учитель средней школы Эльвира Лейбонен еще весной предложила мне поработать преподавателем финского языка в Ингерманландском союзе. Так, 18 сентября, подписав срочный трудовой договор с Бюркландом, выступавшим в роли заказчика, я приступил к четырехмесячной работе. В январе договор был продлен до мая 2001 г.
На I в СНГ пара-научной конференции в Петрозаводске 21-25 сентября 1992 года я впервые вышел на аудиторию с жесткой критикой теософии Елены Блаватской, антропософии Рудольфа Штейнера и Агни-Йоги Рерихов. В работе над докладом «Противоречия современной эпохи духовных исканий в эзотерическом освещении» мной использовался двухтомник философа и бывшего теософа, русского эмигранта А. Позова «Основы древне-церковной антропологии», изданного в Мадриде в 1965 г.
Примечательно, что седьмой пункт резолюции участников конференции безапелляционно провозглашал: «Научное признание Бога считать свершившимся фактом.» Хотя, казалось бы, неоспоримым является то, что в условиях нашего земного существования абсолютные доказательства невозможны, так как и наука, и религия основаны на допущениях, а потому они никогда не придут к полному согласию.
Виктор Журкин как президент созданной им совместно с «СФИНКСом» (А. Попов был вице-президентом) в начале 1992 года «Академии пара-наук» вручил выступавшим на конференции иногородним исследователям дипломы. Я получил диплом №4 в том, что за мою авторскую разработку «Курс эзотерии» мне присвоено ученое звание «академик пара-наук (пара-академик)». Я по природе своей не спесив, не чванлив и мое эго философа не страдает от чрезмерного самолюбия. Правда, вместе с тем оно не лишено и чувства собственного достоинства, и все же в узком кругу мы с друзьями от души смеялись за рюмкой над новым статусом, внося в его содержание шутку, игровой момент. Как бы то ни было, но кое-кто из маститых московских ученых и сейчас еще подписывает свои публикации в уфологических изданиях этим полученным ими в Карелии званием «пара-академик».
13-14 января 1992 года Карельское телевидение представило программу, состоявшую из передачи «Пришельцы» и фильма «Странные люди» (редактор программы Светлана Пушкина). В первой передаче принимали участие Алексей Попов, Юрий Линник, Анатолий Ермолин, Валерий Березовский. В фильме «Странные люди» Ильдар Сафаров, Владимир Шмаков (председатель правления общественного объединения, или клуба, «Гармония», созданного в 1989 году) и другие «практики» поделились размышлениями о характере аномальных явлений и продемонстрировали свои навыки в области парапсихического. Светлана, с которой был знаком еще по работе на телевидении в конце семидесятых, в ходе подготовки программы просила меня удивить зрителей чем-нибудь «этаким», но мне пришлось сказать в фильме недвусмысленно, что никакими особыми способностями я не обладаю и могу выступать лишь, пожалуй, в качестве эксперта... по прогнозированию будущего. Как хотите, мол, так и понимайте, а саморекламой не занимаюсь. И, разумеется, никакого прогноза в фильме я не сделал. Мне совершенно не хотелось афишировать своих экспериментов в биолокации или в экстрасенсорном целительстве . Последнее, на мой взгляд, вообще нуждается в глубоком исследовательском отношении и эксперименте ученых, дешевая же показуха и сладостное самолюбование мне всегда претили.
История карельской уфологии оказалась короткой, ибо период конца 80-х и начала 90-х годов отмечен как ее романтическим взлетом, так и столь же скорым упадком. Ныне системная уфологическая исследовательская работа в республике не ведется вообще. Роль «СФИНКСа» как информационно-просветительской организации в тот период, безусловно, значима. Можно сожалеть, можно ждать нового фонтана идей, но, как мне думается, уфологии Карелии более сказать нечего: остается только уповать на очередные будущие прилеты посланцев космоса или контакты иного рода, которые пробудят интерес к познанию безграничной вселенной. К тому же, местные уфологи-исследователи либо охладели к предмету своего обожания, либо переключились на иную работу.
Геннадий Сорокин уехал из Карелии в Москву в надежде издавать там свой уфологический журнал, что ему, как рассказывают, напророчила в беседе сама Ванга. Но, судя по всему, из этой затеи у него ничего пока не вышло.
Алексей Попов возглавил информационно-методический Центр Городского управления образования, а потом стал руководителем одного из отделов. Увлекался работами метафизика, традиционалиста и геополитика, небезызвестного эзотерическими изысканиями А. Дугина , развивавшего так называемые «конспирологические» концепции о таинственных и загадочных сторонах человеческой истории. В гипотезе о северной прародине арийской мудрости — Новой Гиперборее, которой якобы суждено, по мнению Дугина, исполнить миссию в предстоящих трансформациях Земли, Попов усматривал истоки утраченной оккультной связи Карелии и Гималаев. Он ездил в Муромский монастырь (Пудожский район), где уповал разыскать некие старые церковные книги, сохранившие, как он считал, информацию о мистической «золотой бабе». Быстро распаляющийся новым и так же быстро остывающий Попов потерпел неудачу в этих своих поисках ирреального.
Виктор Журкин стал лидером Карельского отделения общественного движения «Дорога жизни — XXI век». В 1996 году председатель правительства республики В. Степанов назначил его своим внештатным советником по вопросам устойчивого развития. В январе следующего года Журкин совместно с депутатом Госдумы РФ Ларисой Злобиной вышел на правительство с меморандумом в поддержку международного проекта «Международный научный эксперимент устойчивого развития в Республике Карелия» («Территория Согласия»). Однако глобальная концепция президента международной академии меганаук превращения Карелии в заповедную зону учеными разделена не была. Член-корреспондент Российской Академии наук петрозаводский профессор Эрнест Ивантер в интервью журналисту «Северного курьера» обрисовал ситуацию следующим образом: «Журкин при Степанове — это Распутин при Николае II».

Продолжение следует……

_________________
Председатель


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 20 июл 2010, 23:10 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 окт 2008, 16:18
Сообщения: 2135
Откуда: Воронеж-Нексикан 1972-1990
Заместитель председателя «СФИНКСа» Вячеслав Киселев, вышедший по причине разногласий с членами правления из Комитета через год после его создания, пытался в самостоятельных «изысканиях» выловить что-то в мутной воде успевшего уже стать мифом явления «петрозаводского чуда». Ловить было нечего.
Вакантное место заместителя Попова занял Анатолий Ермолин, приложивший много усилий, в частности, в изучении аномальной зоны Ведлозеро вместе с учеными из Ленинградского аэрокосмического центра экологии «Экос-конверсия», Томского политехнического института, Института геологии и геофизики Сибирского отделения РАН. И он отошел от практической работы. Помимо ведлозерских экспедиций, Ермолин организовал исследовательскую поездку на Бесов Нос. На этом выступающем в озеро мысе находится одно из самых известных скоплений онежских петроглифов, насчитывающих 115 фигур и знаков. Выезжал также на территорию петрозаводского радиозавода, где наблюдалось что-то непонятное, поскольку место напоминало Тунгусскую катастрофу 1908 года. «Микро-тунгусским взрывом» назвали ученые происшедшее над радиозаводом.
Весной 1997 года мы обследовали с Ермолиным одну городскую квартиру, жильцы которой настрадались от присутствия у них полтергейста. Помимо интервью корреспондентам газет «Северный курьер» и «Губернiя» М. Шепеленко и А. Трубину, а также выступления в местной десятиминутной ежевечерней телепередаче «Мнения», я рассказал о петрозаводском полтергейсте в статье, опубликованной в «Молодежной газете Карелии». В 1999 г. мою статью об этом напечатала и дальневосточная газета «Высота 611».
Если коротко, то смысл мною сказанного заключался в том, что мы вышли на разговор с ним, — «духом», визитером из иных структур космоса, — на диалог, интеллектуальную коммуникацию. Ибо известно, что в необычную связь с нашим миром вступают и «информационно-распорядительные структуры» (т. е. души) умерших людей, и представители инопланетных систем, и духи природы, и существа прочих сфер сложного космоса. Классические описания феномена полны фактов манифестации указанных типов.
На мой взгляд, жизнедеятельность виртуального мира не подчиняется известным и «работающим» у нас физическим законам. Более того, я убежден, что параллельный мир имеет несколько сфер, сотни слоев, населенные иерархией существ, которые пребывают с нами, землянами, в постоянном контакте, хотя мы и не осознаем этого. Акт творения многих тысяч Вселенных, универсумов остается пока непонятным нашему рассудку. Обитатели слоев нашей локальной Вселенной отличаются по параметрам своей конституции. Имеются многочисленные типы существ с различными анатомическими модификациями, сотнями классов формообразования. Мириады существ эволюционируют, проходят «школу». В одном из произведений Марка Твена умерший некогда персонаж, явившийся собравшимся участникам спиритического сеанса, повествует именно о многоступенчатой, поэтапной «школе».
Ильдар Сафаров заведовал в «СФИНКСе» экстрасенсорной секцией. Он переселился в Карелию из Казани вместе с женой Светланой в 1988 году. Через год основал клуб «Феномен Человека», состав которого сформировался из слушателей УФО-университета. Встречи в клубе проводились 1-2 раза в месяц. Интересы членов клуба: Учение Живой Этики Рерихов, религии Востока и Запада, теософия, различные системы духовного и физического оздоровления. Клуб просуществовал года два. В ноябре 1992-го Ильдар поступил вместе со мной в аспирантуру к Линнику, окончил двухгодичные курсы подготовки психологов, обучался в гельштадтской школе, пришел на работу в ИМЦ к Попову, создал в Петрозаводске группу бахаи, которая вроде бы собирается и поныне. Руководителем петрозаводских бахаистов был до своего отъезда в Финляндию Карл Раутио.


* * *


Во второй половине 1990-х гг. я серьезно заинтересовался Книгой Урантии.
Мое знакомство с ней произошло в июле 1984 года. Тогда в Финляндии судьба свела меня с человеком, которого я смело называю «каналом связи с космосом», а он называет себя и таких, как он, «посланником». К взаимному удивлению обнаружилось, что мы — близкие по вселенскому духу люди. Теперь, годы спустя, складывается впечатление, что нам было предначертано встретиться и подружиться. Ему это стало понятным уже тогда. Знаете, бывают такие исключительно редкие, многозначительные встречи и знакомства, если и не изменяющие всю последующую жизнь, то, по крайней мере, привносящие нечто свежее, небывалое, что заставляет серьезно задуматься над многими вещами в будничной жизни и переосмыслить прежние взгляды. Этот человек и дал мне машинописные 26 страничек, краткую аннотацию перевода Книги Урантии с французского на финский. В Финляндии книга вышла в 1993 году.
Работая с декабря 1992 года над диссертацией по теме, я в поисках дополнительной литературы о Святой Троице вспомнил летом 1995 о тех страничках в моем домашнем архиве. Перечитал их еще раз. Что-то понравилось, на что-то посмотрел с иного угла зрения. Написал редактору финского журнала Ultra и попросил у него адрес Общества Урантии. Вскоре списался с председателем издательского комитета финляндского общества Синиккой Лилья. А в сентябре пришла и Книга Урантии на финском языке. Получил письмо, потом и журналы от редактора урантийского издания Финляндии Heijaste («Отражение»), выходящего четырежды в год. Переписка продолжалась до января 1998 г., когда он сообщил мне, что в Пасху 1997-го вышел из общества и оставил редактирование журнала.
На русском языке Книга Урантии увидела свет в феврале 1997 года. Двое так называемых «Опекунов» Фонда Урантии, Том Бернс и Жорж Михельсон-Дюпон, посетили Москву и Петербург, чтобы передать российским координаторам только что изданную на русском языке Книгу. Финны мне писали, что ее переводом с 1990 г. занимался Михаил Ханьян (Резников), переехавший из Карелии в Финляндию еще в брежневскую эпоху, и его брат петрозаводчанин Андрей. Внешним редактором стал в 1993 г. москвич Вадим Кнорре.
О Книге я, разумеется, поведал своим друзьям и знакомым. Одним из них был директор музея министерства образования Карелии историк Василий Кондратьев, мой однокурсник по учебе в университете и коллега по деятельности в «Мемориале». Его жена, заведующая отделом в национальной библиотеке, позвонила мне 7 июня 1997 г. и попросила помочь в составлении информации о Книге для очередной передачи на телевидении, посвященной новым книжным поступлениям. Она и сказала, что в марте-апреле приезжал Михаил Резников и подарил библиотеке русскоязычный текст Книги Урантии.
Проезжая через Санкт-Петербург в Крым в июле 97-го, я позвонил представителю Фонда Урантии в России Виталию Кондратьеву. Он объяснил, что Книгу можно приобрести у Андрея Резникова в Петрозаводске. Я списался также с московским координатором Натальей Шидловской, поделился с ней мыслями о создании и методике работы учебных групп по изучению содержания Книги и т. д.
По окончании отпуска я созвонился с Андреем Резниковым и приобрел Книгу. Андрей поддержал мою идею собрать группу заинтересованных людей.
В то время в гостях у меня была Лариса Львова из Курчатова. Мы познакомились в Сусумане, куда я по зову сердца приезжал в июне-июле 1992 г. С тех пор мы поддерживали дружескую переписку. В нас было немало общего: общие интересы, общие привязанности, общий поиск, общие стремления к познанию и духовному совершенствованию. Она делилась своими знаниями врача-психотерапевта, а я — своими накоплениями. Лариса тяготела ко всему необычному, к Агни-Йоге, к уфологии, к интегральной йоге Шри Ауробиндо. Предметом наших размышлений было все что угодно: теософия Блаватской, антропософия Штейнера, Рерихи, «Роза мира», Сведенборг, христианство и мудрость Востока, Иисус Христос и Будда, жизнь после смерти, реинкарнация, психоанализ Фрейда, парапсихология, женская и мужская психология, психопатология, самоубийство и смерть, одиночество и проблемы семейной жизни, проблемы воспитания и сексуальные расстройства у детей...
Письма стали для нас уже недостаточной формой общения, и Лариса приезжала по моему приглашению в Петрозаводск дважды: в августе и ноябре 1997 года. Город и люди ей очень понравились. Она уж было собралась переезжать сюда вместе со своими родителями и 10-летним сыном.
Лариса, безусловно, знала от меня о существовании Книги Урантии. Я настолько смог увлечь ее универсальными космологическими идеями, что еще до своего приезда ко мне она заказала Книгу в Москве, а уже здесь в Петрозаводске мы читали отдельные главы. Через Ларису о книге узнали ее знакомые и коллеги в Курчатове. Постепенно Книга Урантии нашла своего читателя в Курской области.
Тогда же в августе Андрей сказал мне, что в 1998 году в Хельсинки состоится конференция Международной Урантийской Ассоциации, куда соберутся друзья Книги из многих стран мира. К новогоднему празднику я получил из Финляндии бланк участника и решил запланировать эту поездку на лето.
15 сентября 1997 года мне действительно удалось созвать семь человек, пожелавших послушать рассказ о происхождении Книги. Лишь через год, 8 октября 1998-го, собрались вновь, но это были уже новые люди.
7—10 августа 1998 г. в Хельсинки в конгресс-центре UNITAS состоялась четвертая конференция Международной Урантийской Ассоциации на тему «Факты, значения и ценности». В конференции, впервые проходившей за пределами США, приняло участие 160 человек из пятнадцати стран мира. Наиболее многочисленные делегации были из Финляндии и США. Российскую делегацию представляли читатели Книги из Санкт-Петербурга и Петрозаводска.
В автобусе, отправившемся из Петербурга, я познакомился с урантийцами, составившими российскую группу. Это были: Виталий Кондратьев, Галина Виноградова, Юрий Кравчук и Юрий Кочумовцев. Андрей Резников выехал с семьей в Хельсинки раньше и прибыл на открытие конференции с братом Михаилом.

Конгресс-центр UNITAS представляет собой загородный отель на лоне нетронутой природы с оборудованными залами, рабочими кабинетами, спортзалом и т. д. Здесь проводятся конференции, семинары, совещания, съезды различных общественных, политических, религиозных организаций, учебных учреждений. Каждый участник конференции по прибытии и расселении получил карточку с указанным в ней числовым кодом для набора на всех внешних дверях конгресс-центра. Никаких вахтеров, дежурных или кого-либо из обслуживающего персонала в ночное время в здании мы не видели.
Все затраты по участию в конференции, проживанию (два варианта: в одно- или двухместном комфортабельном номере) и питанию оплачивались самими участниками. Питание было трехразовое, «шведский стол». Расселили меня в двухместном номере, что обошлось дешевле. Мой условный напарник по номеру Андрей Резников остановился, понятно, у своего брата. Четыре дня конференции обошлись мне в 1740 финских марок, или более двух тысяч (до дефолта 1998 г. – 2.000.000) рублей.
После ознакомительной экскурсии по Хельсинки, регистрации и оплаты всех расходов в конференц-зале началась непосредственная работа, которая велась на двух языках: финском и английском. Конференцию открыли финны и вице-президент Фонда Урантии француз Жорж Михельсон-Дюпон. Заслушали всего более десяти речей и докладов. От России выступали Андрей Резников и Виталий Кондратьев. С заключительным словом выступил член Правления Фонда из США. Финн Мартти Ваннинен подытожил выступления докладчиков. Кроме этого, ежедневно проводились двухчасовые семинары по 18 предложенным программой темам. Желающие могли выбрать интересную тему и поучаствовать в групповой работе на финском, английском или русском языке. Помимо петербуржцев, петрозаводчан и «финна» Миши Ханьяна, в работе российской секции приняла участие Эйя Сеппянен-Болотински, свободно владеющая русским языком. Она получила высшее медицинское образование еще в советские времена в Ленинграде и вышла там замуж за русского.
На конференции я наконец-то непосредственно познакомился с Синиккой Лилья , с которой переписывался уже в течение трех лет. В январе-феврале я сообщил ей, что собираюсь приехать на конференцию. Тогда же она предложила мне вести работу учебной группы по любой теме на английском или финском языке. Я отказался. Каково же было мое удивление, когда в Хельсинки в программе семинарских занятий я прочитал свою фамилию как руководителя двухчасового семинара на английском языке в воскресенье 9 августа по теме Which Experiences Are Spiritually Valuable?.. Тут же пришлось переговорить с Синиккой и спешно дать отбой. Многие финны подходили ко мне потом и удивлялись: «Почему отменили?! Мы так хотели прийти на твой семинар.»
Хозяева конференции показали драматическую инсценировку. Дважды была организована классическая финская сауна на берегу залива. В последний день желающие могли купить готовый фотокаталог всех участников конференции с их адресами. Этот же каталог был позднее разослан всем участникам конференции. Дружеское общение, знакомства происходили во время перерывов между докладами, в традиционные для финнов пятнадцатиминутки за чашкой кофе с булочкой после обеда, и, главным образом, вечером в помещении ресторана, который, естественно, не обслуживал участников конференции как обычный ресторан, но практически был открыт все время, пока урантийцы не расходились на ночлег. Россияне общались в узком кругу, в основном между собой и с эстонцами, неплохо знающими русский язык.
Идея создания национальной Российской Урантийской Ассоциации (РУА) не нашла своего воплощения в ходе работы хельсинкской конференции, хотя такие надежды имелись. Вопрос с прибытием всего тиража в Россию тоже стоял весьма актуально в течение 1997-99 гг. Книга Урантии по-прежнему оставалась недоступной массовому читателю. Редкие случайные завозы экземпляров книги не могли, разумеется, удовлетворить динамично растущий спрос на нее. В Хельсинки на складах пылилось 900, а в Париже 3000 книг на русском языке. Необходимо было предпринимать какие-то меры. В Москве, к сожалению, представитель Фонда практически бездействовал уже длительное время.
И вот В. Кондратьев создал в Петербурге весной 1999 года ООО «Ирена», являющееся ныне фактически эксклюзивным дистрибьютором Фонда в России, и Книга Урантии начала поступать на прилавки книготорговцев.
В Книге обнаружилось много синтаксических и пунктуационных ошибок и поэтому осенью-зимой 1998-99 гг. в Петрозаводске была проведена корректура текста. В 2000 г. Андрей Резников поехал по работе на год в США и, вернувшись в мае следующего года, сообщил, что готово второе издание Книги Урантии.
Организованные группы, более или менее регулярно собирающиеся для обсуждения и проведения сравнительного анализа текста Книги Урантии с иным изобилующим материалом, полученным и получаемым контактным способом, имеется с 1997 года в Санкт-Петербурге и Петрозаводске. В 1999—2000 гг. я, как координатор Клуба друзей Книги Урантии, собирал группу довольно регулярно, а затем, к сожалению, наши встречи стали проходить редко.
В декабре 99-го я написал книгу «Пятое Откровение», рассказывающую об истории происхождения Книги. Она продавалась до последнего времени в книжных магазинах нашей столицы. 18 октября 2000 г. я по предварительному согласованию с директором Центра космологии, целительных практик и этнокультурных исследований «Луна» (он же книжный магазин и «Союз эзотериков» Карелии) Андреем Галицким, открыл цикл встреч по эзотерике, парапсихологии, уфологии, космологии, астрологии. В течение полутора часов я рассказывал собравшимся о Книге. Послушать пришло порядка 50 человек.
Помимо брошюры, о Книге Урантии я написал уже немало как на русском, так и на финском языке, поэтому не вижу никакой нужды передавать здесь хоть бы и очень коротко ее содержание («Мое начало» — это рассказ о другом). Повторю еще раз сказанное мной не раз: Книгу Урантии надо просто читать. Все остальное и главное, а именно — отношение отрицания или принятия Книги — придет к каждому индивидуально позднее. Неотъемлемое же право каждого человека видеть в Книге что угодно: от очередной ереси и/или отъявленной лжи до нового Откровения.

* * *

В перестроечные годы я начал активно заниматься общественной деятельностью.
О своей мемориальской и энтеэсовской работе я расскажу ниже.
В декабре 1989-го я поехал в Москву делегатом от Карелии на Учредительный съезд несколько странной по своему происхождению (то ли у истоков ее стояла КПСС, то ли КГБ) Всесоюзной ассоциации жертв репрессий, созданной Нумеровым Николаем Владимировичем. В это же время начал получать из Франкфурта-на-Майне книги, сборники материалов, документы по правам человека, «круговые письма» Международного общества прав человека (МОПЧ). Рассылка первого выпуска письма читателям стран СНГ произошла в сентябре 1992 года. В июле 1993 г. я написал заявление о вступлении в эту правозащитную организацию, в октябре стал ее членом, а в начале декабря по приглашению МОПЧ отправился в Москву на учредительную конференцию российской секции.
У меня до сих пор продолжаются дружеские отношения и переписка со скаутами. Это, прежде всего, русский эмигрант в США Ростислав Владимирович Полчанинов, который в начале 90-х занимал пост начальника Сектора истории Организации Российских Юных Разведчиков (ОРЮР) за границей, а в настоящее время много печатается как в американских, так и российских изданиях по вопросам истории отечественного скаутизма. Летом 1992 г. встречался в Турку с председателем правления скаутского музея Суоми. Получал из Америки и Финляндии журналы, газеты, книги по истории мирового скаутизма. Петрозаводская газета «Новости для всех» в июле 1991 г. опубликовала мою статью о скаутах «“Будь готов!” Девиз один, суть разная», а в журнале «Кипиня» в 1993 г. я напечатал серию материалов о скаутском движении. В апреле 1994 г. выступил в газете «Карьялан Саномат» с идеей создать в нашей республике молодежную скаутскую организацию.
В 2000 году предложил через эту же газету создать Общество американских финнов в Карелии. Как известно, финны в России — не однородная этническая общность, в среде которых существенную роль в истории культуры Советской Карелии сыграли именно финны-эмигранты из США и Канады.
В апрельском номере 1989 г. республиканский финноязычный журнал «Пуналиппу» (ныне «Карелия») я прочитал материал Армаса Машина, рассказывавший о попытке создания в петрозаводском университете студенческой группы «Мемориал» . Автор взял интервью у нескольких девушек и их преподавателя Ирины Такала, которые с целью подготовки курсовых работ собирали материал о финнах-интернационалистах, расстрелянных или погибших в сталинских лагерях. Прочитав статью, я связался с доцентом кафедры всеобщей истории Такала. Мы были немного знакомы еще по учебе в вузе. На встрече с Ириной я уговорил ее серьезно заняться объединением воедино людей, занимающихся изучением репрессий на территории республики.
В августе появилась наша заметка в газете «Неувосто-Карьяла», призывающая людей откликнуться на идею. После летних отпусков мы стали понемногу созваниваться с людьми и собирать их на университетскую кафедру. Пришел Пертти Вуори (Мартелиус), инженер НИИЦМАШа, активист Народного фронта Карелии. Его обойденные молчанием газетные призывы создать общество «Мемориал» печатались весной 1989-го. Он привел врача Александра Божко, впоследствии депутата Петросовета. Потом появился подполковник МВД Иван Чухин, готовивший к изданию свою книгу «Каналоармейцы», рассказывавшую о строительстве Беломоро-Балтийского канала. Пришли пенсионеры, историки-краеведы. Так, в конце октября состоялось организационное собрание инициативной группы, постановившее проводить весной 1990 года учредительную конференцию общества «Мемориал».
Действительно, после интенсивной подготовительной работы, проведенной «Недели памяти» жертв сталинских репрессий, организованной экспозиции материалов, цикла лекций, прочитанных членами инициативной группы по различным направлениям своей исследовательской деятельности , конференция состоялась 7 апреля. Мне поручили вести конференцию, проходившую в большом зале горсовета, который был забит людьми. Было избрано пять сопредседателей: А. Божко, П. Вуори (Мартелиус), И. Такала, И. Чухин и я, и правление общества. Если в инициативной группе я выполнял функцию пресс-атташе, то в сформированной структуре общества взялся за научно-просветительское направление, назвав его «Научно-просветительским центром». Тогда я еще и не предполагал, что через семь лет «Мемориал» будет реформирован мною в общественное учреждение, которое получит схожее имя.
Именно 1990–1992 годы были периодом наибольшей активности Карельского добровольного историко-просветительского общества (КДИПО) «Мемориал».
На отчетно-выборной конференции общества 31 октября 1992 года председателем был избран Иван Чухин. В 1993-м он стал депутатом Госдумы и, естественно, его координационная работа в обществе ушла на второй план. Статус депутата позволял ему изучать в президентском архиве документы, касающиеся репрессий в Карелии. На основании добытых материалов он намеревался подготовить мартиролог — «Книгу памяти» — и ряд собственных исследований.
Бывший председатель общества Пертти Вуори (Мартелиус), избранный в 1991 году на этот пост, который мы ввели вместо существовавших пяти портфелей сопредседателей, умер от рака 27 февраля 1993 года.
В 1990 году я через журналиста Рислакки помог найти ему родственников в Финляндии, так как к тому времени Пертти раскопал в архивах КГБ истинную фамилию своего отца — Мартелиус. Когда я сделал запрос Рислакки, то он, не мудрствуя лукаво, прислал ксерокопированный из телефонного справочника Хельсинки столбик фамилии Мартелиус. Летом следующего года Пертти приезжал в Финляндию к дяде. Я, будучи в это время в гостях у своих, по возвращении домой встретился с ним там, и обратно мы ехали уже вместе.
Летом 1992 года собирались отправиться вдвоем в поездку на Колыму, но Пертти уже был серьезно болен. Как Пертти выяснил, в колымском поселке Ягодное умер в лагере его отец, и Мартелиус хотел перед своей смертью посетить его условную могилу. Но в Магадан я полетел один. Из Сусумана я телетайпом сообщил в Ягодное председателю общества «Поиск незаконно репрессированных» (ПНР) Ивану Паникарову о встрече на обратном пути. Мы уже в течение года переписывались, и он знал о моем приезде. Я выехал в Магадан из Сусумана на автобусе впервые в жизни по Колымской трассе. Ягодное находится в ста километрах от Сусумана. Автобус остановился в Ягодном почти в полночь. Пришли редактор газеты «Северная правда» А. Суздальцев, журналист С. Тимченко, москвичка Т. Исаева и И. Паникаров. За считанные минуты мы успели о чем-то поговорить. Ребята передали мне для Пертти Мартелиуса пакет с кладбищенской землей, в которой спал вечным сном его отец...

Наш «Мемориал» оказался в довольно пикантной ситуации: московские коллеги, широкая общественность в республике, сами мемориальцы, как и правление организации, о кипучей деятельности общества, в частности, о подготовке «Книги памяти», о найденных архивных списках узнавали только из газетной информации и отчетов депутата Чухина перед своими избирателями по телевидению. На самом же деле домна «Мемориала» уже остыла. Председатель фактически отсутствовал, но и возглавить КДИПО желающих не было. Я не мог в полной мере уделять свое свободное время работе общества, поскольку учился в аспирантуре и выпускал журнал. Такала и Божко также отказались взять на себя бразды правления в силу своей занятости. С этого времени и начался тихий распад «Мемориала». В течение четырех с половиной лет общество в действительности бездействовало.
На декабрьских выборах 1995 г. в Госдуму И. Чухин не набрал необходимого количества голосов, заняв лишь четвертое место после Злобиной, Коцюбы и коммуниста Тюкова. Он по-прежнему занимался журналистикой, партийной деятельностью, будучи членом гайдаровской партии «Демократический выбор России», читал лекции в госуниверситете, писал две книги. 11 мая 1997 г. Иван Иванович Чухин умер: во время возвращения на своей машине с дачи при въезде в город у него остановилось сердце.
Члены координационного совета — ядра правления — собирались не раз летом после похорон Чухина и размышляли: сохранить «Мемориал», распустить или все же трансформировать, как предлагал я. Александр Божко, взявший было временно в свои руки руководство обществом до отчетно-выборной конференции осенью-зимой, подготовил Устав общества для перерегистрации, но документ оказался сырой. В дальнейшем он вообще отказался участвовать в деле сохранения общества, обещав отчитаться на конференции. Осенью он действительно сообщил мне, что мемориальской деятельностью более заниматься не хочет. В состав правления новой организации — НИЦ — он, по его просьбе, включен не был.
В октябре члены правления собрались еще раз. Никакого конкретного решения принято не было. Все шло к роспуску общества. В рабочем порядке я обговорил с остальными сложившуюся ситуацию, и с их согласия принял руководство будущим новым учреждением, которое мы назвали «Научно-информационным центром “Мемориал”» (НИЦ).
В конце октября в урочище Сандармох, что в 19 километрах от Медвежьегорска, на месте захоронения жертв массовых политических репрессий состоялось проведение мемориальной церемонии — акции «Покаяние».
С таким названием акции я согласен не был, как и многие другие, говорившие и писавшие вообще о сути «покаяния». «Покаяние», на мой взгляд, — совершенно неверное, ошибочное название акции, наскоро подхваченное официальными лицами и газетчиками со слов предприимчивого Юрия Дмитриева, который ничего лучшего придумать не смог, как только вырвать фразу из статьи покойного председателя «Мемориала» Чухина «Доднесь тяготеет» в книге «Их называли КР. Репрессии в Карелии 20-30-х годов». Такой же точки зрения придерживался и председатель петербургского НИЦ «Мемориал» Вениамин Иофе.
По нашему мнению, детям, внукам, родным беззаконно расстрелянных тоталитарной системой в Сандармохе и по всей стране каяться было не в чем, как бы сторонники этого лозунга ни апеллировали к покаянию «в его евангельском смысле, что в переводе с древнегреческого означает — переосмыслить жизнь». В нашем печальном случае жизнь пусть переосмысливает и занимается покаянием тот, кто надеется еще вернуть все в прошлое. Если же перейти на личности, то я, к слову сказать, вообще родился на Колыме только потому, что моего отца в его цветущем возрасте сослала туда сталинская машина уничтожения. И в чем я должен был каяться в Сандармохе?!
До акции я написал письмо председателю петербургского НИЦ «Мемориал» В. Иофе, в котором изложил просьбу рассмотреть вопрос о присоединении карельского общества к ним. Иофе звонил мне накануне отъезда из Петербурга в Медвежьегорск на акцию большой группы родственников расстрелянных. Такая же группа выехала и из Москвы. Там были родные убиенных и захороненных в Сандармохе заключенных из соловецкого этапа. Люди ехали из разных городов России, Украины и т. д. Иофе вышел с поезда на несколько часов в Петрозаводске, и у меня дома мы обговаривали сложившееся положение. Он предоставил Устав их «Мемориала» в качестве образца для оформления нового Устава нашей будущей организации.
Короче говоря, все подготовленные мною документы были сданы в Министерство юстиции, и 24 ноября 1997 года НИЦ «Мемориал» был зарегистрирован как общественное учреждение.
22 января 1998 года председатель правительства Виктор Степанов на основании моего обращения к нему подписал постановление о включении в состав республиканской комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв репрессий члена правления НИЦ Галину Кебкало. Дмитриев, рекомендованный в Комиссию в марте 1995 года (вне ведома членов правления и координационного совета общества) депутатом городского Совета Петрозаводска и членом правления «Мемориала» А. Божко, был исключен из ее состава.

Что я хотел бы сказать в завершение этой темы?
Карельское общество «Мемориал» не раз было на грани полного закрытия, но усилиями инициаторов создания его в 1990 году движение удалось-таки сохранить. В июне 1998 г. я обратился к председателю правительства Карелии Сергею Катанандову с письмом, в котором изложил основные вопросы, касающиеся подготовки «Книги памяти жертв политических репрессий на территории республики Карелия». Ответа НИЦ не дождался, но и без должного внимания письмо, вероятно, оставлено не было.
О деятельности КДИПО «Мемориал» мною подготовлено несколько публикаций. В сборнике «Их называли КР. Репрессии в Карелии 20—30-х годов» (Петрозаводск, 1992) есть мой материал «Мемориал». Статья «Карельский Мемориал» напечатана в газете «Котлован» (г. Апатиты) в сентябрьском номере 1990 года. Аналогичная и более полная версия «Вести Карельского “Мемориала”» опубликована в том же году на русском языке в американских газетах «Православная Русь», «Русская Жизнь» и в австралийской «Единение». На финском языке я рассказал о работе общества в местном журнале «Verso» и в финляндской газете «Rantapohja», в канадской газете «Canadan Uutiset», в американских газетах «Amerikan Uutiset» и «Raivaaja». А также на английском языке в газете США «Finn Heritage» летом 1992 года.
Британская исследовательница Anne White широко использовала мои материалы в своей работе «Общество “Мемориал” в российской провинции» (The Memorial Society in the Russian Provinces), опубликованной в научном издании университета Глазго «Europe—Asia Studies» в 1995 году.
Весной 2000 г. в информационном центре ПетрГУ на Интернете была открыта страничка НИЦ, а осенью по случаю 10-летия «Мемориала» я подготовил пресс-релиз и выступил в Доме правительства перед карельскими журналистами с отчетом о деятельности общества.


* * *


В начале апреля 1992 г. в Петрозаводск приезжал известный в Русском Зарубежье философ, политолог и публицист, ученик замечательных мыслителей И. Ильина и С. Франка Роман Николаевич Редлих. Тогда мы и познакомились.
Р. Редлих родился в 1911 году в Москве в семье обрусевших немцев. В 1933 году он выехал с семьей из СССР: их выкупил живший в Германии дед Романа Николаевича. Загранпаспорта подписывал Г. Ягода, через год назначенный наркомом НКВД. Редлих окончил Берлинский университет. В 1940-м стал членом Народно-Трудового Союза российских солидаристов (НТСрс), созданного в 1930 г. молодыми российскими эмигрантами. Целью НТС явилось стремление к реформированию общественно-политического строя в нашей стране ненасильственным путем. Во время отечественной войны служил в Русской Освободительной Армии (РОА) А. Власова.
Редлих считается ведущим теоретиком НТС. До 1992 года жил во Франкфурте-на-Майне, где размещалась резиденция Союза, а потом приехал в Москву.
В Петрозаводске Роман Николаевич выступил в госуниверситете. Кроме этого, мне дважды удалось на квартире Юрия Линника поближе пообщаться с ним лично. Петрозаводский философ убеждал Редлиха в том, что в Карелии вполне возможно создать группу НТС.
Через месяц (9 мая) приехали представители Санкт-Петербургского отделения НТС Игорь Штауб и Александр Штамм, ныне редактор общественно-политического журнала «Посев». В помещении историко-литературного клуба они рассказали об истории НТС и современной деятельности. Присутствовавших было всего четыре человека, не считая гостей из северной столицы, хотя объявление о встрече поместила популярная в среде демократической публики газета «Набат Северо-Запада». Трое изъявили желание стать членами НТС: я, Александр Кожанов и Эдуард Хямяляйнен.
В связи с планируемой в Москве регистрацией НТС как всероссийской общественно-политической организации наша группа 27 июля 1994 года провела учредительное собрание, на которое собралось десять человек — членов историко-литературного клуба. Они согласились подписаться в протоколе собрания, вынесшего следующее решение:
«1. Учредить в г. Петрозаводске Карельское отделение НТС.
2. Руководителем организации НТС избрать г-на Паасо В. Т. Секретарем — г-на Макешина М.
3. Направить протокол собрания в секретариат НТС для использования при подготовке документации по официальной регистрации НТС в министерстве юстиции РФ».
Эдуард Хямяляйнен еще студентом второго курса юридического факультета Ленинградского университета был арестован за поджог портрета Брежнева на фотовыставке «Торжество ленинских идей». Отсидел три года в мордовском Дубровлагере не только за поджог, но и за выступления в 1968-ом против ввода советских войск в Чехословакию. Освободился в 1973 году. Приехал в Петрозаводск. Работал официантом в ресторане, воспитателем в интернате. В октябре 1988 года вместе с А. Кожановым был инициатором создания историко-литературного клуба. Редактировал «Набат». В 1994 году эмигрировал в Финляндию.
Летом 1992 года, т. е. вскоре после вступления в члены НТС, он временно приостановил свое членство из-за категорического несогласия с заявлением Ю. Линника в телепередаче о том, что он, Линник, является якобы идеологом Союза. Пятого июня Хямяляйнен писал в газете «Набат»:

«Позиция НТС искажена
30 мая, посмотрев телевизионную передачу “Возвращение”, был удивлен изложением автором и ведущим Ю. Линником программных положений Народно-Трудового Союза российских солидаристов. На мой взгляд, автор передачи серьезнейшим образом исказил позицию НТС по основным проблемам сегодняшней жизни России.
Ю. Линник представился телезрителям в качестве одного из теоретиков организации российских солидаристов. Возможно, он имеет право претендовать на такую роль, так как его статьи действительно печатались в журнале “Посев”. Но знакомство с программными документами и резолюциями НТС последнего времени позволяет мне утверждать, что Ю. Линник 30 мая ввел в заблуждение телезрителей относительно политической позиции НТС сегодня.»

Главное же — Линник выражал в телевизионной передаче свое личное недовольство реформами Ельцина-Гайдара, не зная совершенно противоположной позиции НТС. Собственно говоря, Линник, как он писал в ответном письме в газету, принимая реформы в принципе, считал, что лидеры страны проводят их бездумно и бессистемно. Поэтому резко критиковал Ельцина и иже с ним, не брезгуя печататься и в такой оппозиционной газете, как «День».
Осенью 1994 года я как лидер карельской группы и член Руководящего Круга (РК) принимал участие в 5-ой ежегодной конференции НТС, проходившей в Ульяновске. Там лично познакомился со всем руководящим составом Союза, редакторами изданий. Вернувшись, рассказал о Союзе в статье «НТС», опубликованной в «Молодежной газете Карелии».
Позицию НТС к событиям в Чечне не разделял Кожанов, и он объявил о временном приостановлении членства.
В 1996–1997 гг. произошли серьезные неприятности в Совете НТС, в результате чего организация распалась на два лагеря: один возглавляет Борис Пушкарев, представитель зарубежного, эмигрантского поколения, другой — из новых российских политиков. Карельское отделение осталось на стороне эмигрантских традиций НТС, о чем я официально заявил письменно в Исполком НТС Редлиху.


* * *


В 80-е годы круг моих интересов был довольно широк: увлекался не только уфологией, парапсихологией, мифической Атлантидой, но и Шамбалой, теософией, эзотерической философией, работами Елены Блаватской, Анни Безант, Алисы Бейли, оккультными писаниями, насколько они были доступны во времена советского запрета абсолютно на все, что не служило идее построения коммунизма и выполнению пятилетних планов.
Не мог, разумеется, обойти вниманием философию и творчество семьи Рерихов. От вязниковского друга и филокартиста Доната Обидина я получил адрес Музея Николая Рериха в Нью-Йорке. А в ноябре 1987-го пришло первое письмо от директора Музея Даниэля Энтина. Потом он присылал открытки-репродукции с картин Н. Рериха, книгу «Сердце Азии», изданную на русском языке в 1929 г. в США. Надо иметь в виду, что в те годы книг, переданных человечеству махатмами Шамбалы через Рерихов, у нас еще не издавали. Их переписывали от руки, размножали под копирку на пишущих машинках. Рукопись «Надземное» («Братство», 2 и 3 части) из серии «Агни-Йога» мне дал для ознакомления Геннадий Сорокин в 1983 году. За короткое время я перепечатал обе части. Спустя же лет десять, книгами Живой Этики прилавки российских книжных магазинов были завалены.
Весной 1991 года петрозаводская газета «Комсомолец» опубликовала мой материал «Великая и прекрасная Радда-Бай», посвященный столетию со дня смерти основательницы Теософского общества Е. Блаватской. Я отправил материал Энтину. Летом пришла от него благодарность. Он сообщил, что переправил мою статью в архив Теософского общества Калифорнии. К сожалению, это было последнее письмо Энтина. На этом наши связи прервались.
Осенью я написал еще одну статью в нашу молодежку, в которой рассказал о Шамбале и Рерихах: «Эзотерические знания — путь к совершенству». Дополненный и исправленный вариант материала опубликовала Л. Капран в колымской газете в 1992 г. перед моим приездом.
В 1987 познакомился в Хельсинки с творчеством женщины русского происхождения Александры Ионовой, которая умерла в преклонном возрасте в 1980 г. Она возглавляла в Финляндии ложу розенкрейцеров. Не раз встречался с председателем Общества Ионовой Каариной Линдблад и привозил домой в дар картины, аудиокассеты с фортепианными импровизациями А. Ионовой, слайды и фото ее рисунков и живописи, книги о ней. Редчайшей и, несомненно, единственной российской публикацией, повествующей о творчестве нашей соотечественницы, стал цикл статей К. Линдблад, который я поместил в 1993 г. на страницах нескольких номеров журнала «Кипиня» будучи его редактором.
Из Финляндии, когда бывал в гостях у родственников, я привозил теософские, антропософские и христософские издания, уфологическую литературу. Позднее, уже в 90-е гг. получал оттуда лютеранские и православные журналы. В ежемесячном журнале православных верующих Aamun Koitto («Утренняя заря») напечатали несколько моих больших материалов о религиозной жизни в Карелии.

В 1988 г. я узнал о теософе Альфреде Хейдоке. Мне не пришлось встретиться с ним лично на Алтае, но наша переписка длилась два года. В 1990 г. он умер в возрасте 97 лет. Все его письма печатала секретарь Людмила Вертоградская, так как он в последнее время окончательно ослеп.
Хейдок — очень интересная личность с неординарной жизнью. Он родился в Латвии. После гражданской войны перебрался с Дальнего Востока в Харбин. В 1934 году встретился с Рерихом, став его соратником и учеником. Много пишет и публикуется. С 1940 года Альфред Петрович — активный участник шанхайского теософского общества. Здесь он начал переводить с английского на русский язык работы Е. Блаватской, «Письма махатм к Синнету» и другие теософские книги. После войны приехал в СССР, поселившись на Урале. Занялся преподавательской и переводческой деятельностью.
В 1950 году арестовали его младшего сына. От переживаний умерла жена. Потом арестовали и его самого. Основание: «переписка с английским шпионом Рерихом», которая заключалась в одном-единственном письме Николаю Константиновичу, готовившемуся к возвращению на родину из Индии незадолго до смерти в 1947 году. Освободившись досрочно через шесть лет, Хейдок поселился в Балхаше. Там познакомился с журналисткой Вертоградской, которая стала его секретарем и помощницей, и в 1981 году они оба переехали в предгорье Алтая, город Змеиногорск.
По просьбе Хейдока я вычитывал, редактировал и перепечатывал его материалы для издательств, редакций. В фотоателье заказал копии с фото А. Хейдока, снятого в 1979 г. Эта фотография вместе с некоторыми редактированными мною произведениями Хейдока появились уже в 1989 году на полосах многих советских журналов и газет. Альфред Петрович писал в письмах, что ждет скорой встречи со мной, поскольку возраст уже солидный. В последнем письме 1 мая 1990 года он радостно сообщал:

«...Число моих публикаций значительно увеличилось. Рижский журнал “Даугава” в одном номере поместил три рассказа, в другом — четыре. Одна статья о Н. К. Рерихе появилась в Дальне-Восточной военной газете “Боевая вахта”. На днях предстоит подписать договор об издании моей книги.
Вчера мое скромное жилище посетил отряд кинематографистов (документалистов) Свердловской студии и производили тщательную съемку.
Письма читателей также свидетельствуют о растущем интересе к моим произведениям.
Надеюсь, что Вы здоровы и дела Ваши идут хорошо.
От всей души желаю крепкого здоровья...»

Вечером 11 июня 1990 года по первой программе Центрального телевидения был показан документальный фильм «Карма», рассказавший о писателе А. Хейдоке. А через несколько дней Альфреда Петровича не стало...

Расскажу еще об одном человеке, с которым я переписывался с 1992 по 1994 год.
Это — Эдгар Бройде-Треппер, проживавший в Германии. Его отец, Леопольд Треппер, был одним из легендарных руководителей «Красной капеллы», подпольной шпионской сети, созданной к началу войны военной разведкой и НКВД. Кроме него, возглавляли сеть Гуревич и Шандор Радо.
Военная разведка до этого имела резидентуру в Швейцарии, которой руководил бывший работник венгерской секции Коминтерна Шандор Радо. В конце 30-х годов во Францию и Бельгию отправили Треппера и Гуревича. В декабре 1941 года радист и шифровальщик Гуревича был схвачен в Берлине, и через некоторое время арестовали всех руководителей «Красной капеллы». Треппер («Большой шеф» и «Отто»), Гуревич («Кент») и Радо («Дора») считались московским Центром изменниками. Треппер и Радо хотели скрыться, но англичане разыскали и отправили их в Москву. Там они оказались на Лубянке. Оба отсидели по десять лет. В 1955-м с них сняли обвинение, хотя ГРУ возражало. В своих воспоминаниях они позднее обвинили Гуревича в измене, так как не знали, что тот, отправляя в Центр радиосообщения под контролем немцев, вел радиоигру с разрешения Москвы. Между тем, в радиоигре участвовали не только Гуревич, но и сам Треппер, и многие другие. Гуревича освободили в 1955 по амнистии, вновь арестовали в 1958 году и, спустя два года, освободили, приступив к пересмотру его дела. В 1991 году Гуревича реабилитировали, но ГРУ отказало ему в выплате компенсации, назначенной военной пенсии и предоставления статуса ветерана войны.
Леопольд Треппер после освобождения эмигрировал с семьей в Польшу, а оттуда в Израиль, где и умер. В Израиле он был посмертно награжден за антифашистскую борьбу в годы войны министром обороны Израиля. Около Иерусалима был создан Мемориал участникам «Красной капеллы», посажено в их память 12 тысяч деревьев. В своей книге «Большая игра (Воспоминания советского разведчика)», вышедшей в Москве на русском языке в 1990 году, Треппер подробно рассказал о судьбе разведывательной сети.
Однако в СССР велась клеветническая кампания: Треппера обвиняли как «агента сионизма». К тому же, и Анатолий Гуревич начал выступать со своими измышлениями, согласно которым, не без участия якобы Треппера немцы уничтожили «Красную капеллу». Так, например, в 1994 году вышел фильм «Агент Кент», впервые показавший Гуревича. В интервью газете «Совершенно секретно» № 9 в 1993 г. он говорит о предательстве Треппера.
Я написал Эдгару Трепперу в Германию в марте 1992 года. В течение полутора лет он присылал свои произведения, изданные в его домашнем издательстве «Чеховград» под псевдонимом Д. А. Антонов. Свою диссертацию он защитил по Чехову.
В последние годы жизни Эдгар Бройде-Треппер занимался восстановлением доброго имени отца. В сентябре 1993 года обратился с письмом к антифашистам, ветеранам второй мировой войны, Ельцину, министру обороны П. Грачеву. В последнем своем перед смертью новогоднем пакете в 1994 г. он прислал мне копию письма заместителя начальника Генштаба ВС генерал-полковника А. Клейменова, в котором тот пишет:

«Уважаемый Эдгар Леопольдович!
Ваши обращения к Президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину и Министру обороны генералу армии П. С. Грачеву внимательно рассмотрены.
В предисловии к книге “Большая игра”, изданной в нашей стране большим тиражом, дана объективная оценка деятельности и заслуг Вашего отца Леопольда Треппера в борьбе с фашизмом.
К 50-летию Победы в Великой Отечественной войне готовится к публикации, основанная на документальных материалах, история деятельности “Красной Капеллы”, в которой найдет отражение роль организации, возглавляемой Вашим отцом Л. Треппером.
Вместе с тем, понимая Вашу обеспокоенность в связи с появлением ряда недоброжелательных публикаций и выступлений в адрес Вашего отца, хочу отметить, что в них отражено лишь частное мнение авторов.»

Ежемесячник «Совершенно секретно» в № 1 за 1996 год опубликовал подборку документов ГРУ о провале «Красной капеллы». Авторы документальных фильмов, показанных в июне 2001 г. на двух телеканалах, досконально расследовали крах разведсети и роль ее ключевой фигуры — Х. Шульце-Бойзена. В одной из передач писатель В. Чернявский заметил: «Никто не предал “Красную капеллу”, — запеленговали радиопередачи.»
Эдгар Бройде-Треппер ушел из жизни в 1994 году в возрасте пятидесяти восьми лет.


  


...Да, после ухода родителей я остался один в известном смысле. Не скрою, в течение двух десятилетий я предпринимал попытки создать свою семью, закончившиеся, увы, безрезультатно. Впрочем, близящаяся одинокая старость не пугает. Заботит бесцельность, пустота, бездуховность, каковой живут многие мои современники, пребывая в иллюзии счастья, — счастья, принимаемого ошибочно за совершенство. Помните, Тарковский устами своего героя в фильме «Ностальгия» говорит, что счастье — не самое главное в жизни? Гениальный художник, вероятно, имел в виду условность и преходимость земного счастья, понимая, что земная жизнь — это только начало нетленного существования в вечности. Думается, поэтому он и ушел из этой жизни так рано, не щадя себя и не успев воплотить многое из задуманного.
Многие удивляются моему нестандартному образу мышления в нашу противоречивую реформируемую эпоху: при всей своей активности отказался от карьеры, продал автомашину и гараж, не желает дачу. Правда, имеет еще одну квартиру, которую не сдает, не продает: любит жить широко.
Что ж, при двух квартирах я, тем не менее, превыше земных ставлю высшие ценности. Вместе с этим я постоянно учусь развиваться и приспосабливаться к условиям, которые диктует жизнь. Приспособление к жизни путем организации ее, жизни, и организации себя. То есть, как говорят, «я и садовник, я и цветок». Ибо просто не выжить. Ибо, не приспособившись на земле, наш путь будет дольше вне нее. Чтобы потом понять «тот» мир, куда мы все идем, следует сначала разобраться и найти свое место в этом. В этом, если хотите, и заключается карма, которую каждый из нас строит для себя в настоящей жизни, и в той, которая последует за последней чертой. Никакой другой кармы и реинкарнации — очередного после своей смерти прихода на землю — я не признаю. Отказываюсь признавать...

Наверное, каждый человек спрашивает когда-нибудь у самого себя: зачем я здесь, что хочу, к чему стремлюсь, какая от меня польза окружающим, какая мне польза от окружающего?
На мой взгляд, человек — не ангел, но уже довольно далеко ушел от животного, если сознает, что он обязан кого-то любить, о ком-то думать, кому-то служить, для кого-то или во имя чего-то созидать, творить. А если кто-то еще этого не понял, то ему предстоит много поработать над собой. Ведь главное в жизни — это и бескорыстная отдача. С собой в вечность мы ничего не унесем: «там» иные материи. Отдача, вероятно, и есть любовь. Моя любовь — это желание, стремление творить добро. По-моему, прекраснее этого в жизни вообще ничего быть не может.
Еще древние греки разработали терминологию типов любви.
«Эрос» — это стихийная, страстная самоотдача, влюбленность, направленная и на плотское, и на духовное.
«Филия» — любовь-дружба, любовь-приязнь одного к другому.
«Сторге» — это, как правило, семейная любовь-привязанность.
«Агапе» — это жертвенная любовь не к «близкому», «своему», а к «ближнему», как и в христианстве. Так называемая «платоническая любовь», или идеальная любовь к абсолютной красоте, к Богу, напоминает «бхакти» — экстатическую любовь — один из четырех возможных путей просветления в индийской мистике.
Так или иначе, но любовь — это всегда интимное и глубочайшее чувство, направленное то ли на другого человека, то ли на человеческое общество, то ли на идею или на Бога. Если человек любит, то он уже не одинок, так как есть предмет, объект любви. В этом и заключается философия соборного единства. Прав С. Франк, когда пишет в «Духовных основах общества», что «любовь есть именно название для той связи, в которой объект отношения, будучи вне нас, есть вместе с тем наше достояние — в которой отдающий себя внутренне обогащает самого себя». Нет человека, который вообще не любит, потому что это уже не человек. Без выдержки, терпимости, понимания и милосердного чувства любви не бывает. Человек живет в обществе и является частью этого общества. Поэтому «никто не живет для себя» в становлении сверхвременного единства.
Изоляция, самоизоляция — чуждое для человека явление. Человеческая личность уникальна во времени, в пространстве и в вечности, и она не может успешно жить в изоляции.
В том числе и на этих принципах я строю свою философию и религию. Когда мне задают вопрос, какие важнейшие проблемы меня волнуют, я отвечаю: донести до разума людей идею бессмертия и идею многоплановости жизни в космосе.
Я верю, что после смерти человеческая личность продолжает свое существование, эволюцию на многих уровнях потустороннего мира. Иначе все наше земное бытие — полнейший абсурд. Переубедить меня в обратном едва ли кому-то удастся: я пришел к этой мысли не с Библией под подушкой и не в церкви перед амвоном, а на личном опыте и приложив свой разум. Именно разум выполняет функцию корреляции духовного и материального, внутреннего и внешнего человеческого опыта. Все то доброе, совершаемое человеком в любви в земном обличии, способствует росту, прогрессу его будущей жизни.
Мое убеждение состоит в следующем: посмертное существование в целом — это не некое благостное статичное состояние единства с Богом, а многоэтапная школа персонального самосовершенствования с целью быть подобным Богу. Поэтому каждое достижение человека на земле является прямым вкладом в обогащение первых этапов опыта потусторонней жизни.
Иными доступными словами: каким вы уходите отсюда — таким вы приходите «туда».
Земной опыт — это лишь НАЧАЛО бесконечно долгого пути каждого из нас.
Это – наше начало.
Это – мое начало.

_________________
Председатель


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 20 июл 2010, 23:25 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 окт 2008, 16:18
Сообщения: 2135
Откуда: Воронеж-Нексикан 1972-1990
А вот глава из книги ВИктора Паасо
"ПРОСТИТЕ, ПРОСТИТЕ, ПРОСТИТЕ…"

Глава 9.

......Самый обширный в СССР лагерный район Магаданской области входил в систему треста дорожного и промышленного строительства — Дальстроя, датой основания которого считается 13 ноября 1931 г. Управление Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛ) МВД и параллель¬но с ним после войны созданные особые лагеря МГБ — Берлаг (береговой лагерь) — поставляли Дальстрою рабсилу для добычи золота. Первым начальником управления назначили Эдуарда Петровича Берзина, сыгравшего решающую роль в подавлении в 1918 г. левоэсеровского мятежа и в разоблачении заговора Локкарта. В декабре 1937 г. во время отпуска его арестовали как «агента японской разведки» недалеко от Москвы по указанию Ежова.
Из-за высокой смертности количество заключенных в колымских ИТЛ никогда не превышало 2-3 миллионов. Зеков привозили железной дорогой в главный пересыльный пункт лагерей Колымы — порт Ванино. Оттуда предстоял четырехдневный, а в непогоду восьмидневный путь в задраенных трюмах кораблей в Магадан. Из магаданского пересыльного лагеря заключенных отправляли по знаменитой Колымской трассе (1200 км шоссейной дороги, проложенной в районе вечной мерзлоты, тайги и горных ущелий) во все лагеря Дальстроя. Через каждые 15-20 километров устанавливались КПП, так что бегство считалось практически невозможным, хотя и находились отчаянные, полагающие, что терять им нечего.
В Ленинграде Тойво погрузили в пульмановский вагон, и спустя почти месяц, 19 декабря 1939 г., пароход с очередной партией арестованных прибыл в магаданский порт Нагаево. Конечным пунктом назначения стал исправительно-трудовой лагерь ИТЛ «АВ/6» в небольшом поселке Нексикан на 653 км, в котором в 1940 г. было организовано Чай-Урьинское горнопромышленное управление (ЧУГПУ) и геолого-разведочный отдел (ГРО) при нем.
В нескольких бараках нексиканского ИТЛ обитало около 5 сотен зеков. И здесь, как повсюду, было достаточно уголовников-рецидивистов, которых советская лагерная система умышленно помещала вместе с политическими и посаженными по бытовым статьям. Блатным с их «паханом» и его приближенным «Политбюро» как «социально близким» предоставлялось негласное право постоянно терроризировать политических. Вохровцы и начальство не вмешивались во внутреннюю жизнь лагеря, поощряя тем самым полнейший произвол и бесчинство. Урки могли проиграть в карты какого-нибудь «политика» или любого другого зека и тогда его хладнокровно убивали. Убивали за пайку хлеба, за отказ отдать представителю «привилегированной касты» свою теплую одежду в 60-градусный мороз или же по распоряжению лагерного начальника. Впрочем, беспощадный начальник УСВИТЛа пол¬ковник Гаранин, сменивший Берзина, не ну¬ждался в помощи со стороны уголовников. Он устраивал внезапные наезды на прииски и лично в окружении своих головорезов расстреливал заключенных потехи ради. Гаранин ничем не уступал своему коплеге-палачу по известному фильму Стивена Спилберга «Список Шиндлера»: он кровожадно вы¬искивал жертвы и истреблял их здесь же на месте. Мальдякская «Долина смерти» знаменита массовыми гаранинскими расстрелами, когда целые бригады ликвидировались под музыку оркестра. Но когда «мавр сделал свое дело», то и его — Гаранина — убрали, расстреляли за «сотрудничество с японской разведкой» в 1939 году.

[Работая над настоящим материалом, я не предполагал о существовании иных документов, рассказывающих о личности Гаранина. Однако чуть позднее, когда эссе было уже опубликовано, я познакомился со статьей историка, старшего научного сотрудника Магаданского областного краеведческого музея, деятеля местного общества «Мемориал» А. Козлова «Из истории колымских лагерей (конец 1937-1938 гг.)», появившейся в Магадане в «Краеведческих записках – 1993», вып. XIX. Автор приводит архивные источники, свидетельствующие якобы о невиновности начальника Севвостлага С.Н. Гаранина в массовых убийствах заключенных Колымы. Он пишет: «Долгое время считалось, что назначение начальником Севвостлага Степана Николаевича Гаранина явилось началом самого страшного, кровавого периода в истории Колымы, получившего название «гаранинщины» (с. 121). <…> Как свидетельствуют сохранившиеся документы, начальник Севвостлага С.Н. Гаранин к данным расстрелам отношения не имел. Он не входил в Тройку УНКВД по Дальстрою, не истязал, не допрашивал людей. В конечном итоге С.Н. Гаранин и сам пострадал, был репрессирован (с. 130). <…> Проходившее 17 января 1940 г. Особое Совещание при НКВД СССР приговорило С.Н. Гаранина «за участие в контрреволюционной организации заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемь лет». Затем его срок был продлен. Согласно справке 1 отдела Печорского ИТЛ МВД СССР «…Гаранин Степан Николаевич умер 9/VII 1950 года». Спустя почти сорок лет его дело было пересмотрено. 3 июля 1989 г. сотрудники следственного отдела КГБ СССР пришли к выводу, что С.Н. Гаранин «подпадает под действие ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начала 50-х годов». 6 февраля 1990 г. это «заключение в отношении Гаранина С.Н.» утвердила заместитель начальника Управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности, межнациональным и международно-правовым вопросам Прокуратуры СССР Л.Ф. Космарская, С.Н. Гаранин был реабилитирован» (с. 140-141).]

Женщины, осужденные по политическим статьям, также принуждены были жить вместе с уголовницами, проститутками и воровками. Недалеко от нексиканского мужского ИТЛ располагался и женский. По ночам лагерная администрация и откормленные на краденом пайке рецидивисты использовали женские бараки как места своих любовных развлечений.
На каторжных работах — на приисках, в шахтах, на строительстве трассы — зеки «сгорали» за две-три недели. Если «воры» (не работавшие ни на воле, ни в местах заключения) и «суки» (воры, нарушившие воровской закон) использовались в качестве нарядчиков, комендантов бараков, то для политических имелось неукоснительное предписание: ТТФТ — «только тяжелый физический труд».
Заключенных, потерявших здоровье и ставших слабосильными, немощными, называли «доходягами», то есть дошедшими до крайнего изнеможения, полнейшего упадка сил. Они, как правило, умирали. Тойво был на пределе: у него начали выпадать зубы, и «витаминозный напиток», горький настой хвои или стланика, уже не помогал. К тому же ему машиной передавило коленный сустав. Ногу следовало бы ампутировать, но в лагерных условиях Тойво отказался оперироваться. На санях, груженных горой замерзших трупов, его отправили в санчасть. Заведующим стационаром был Владимир Онуфриевич Мохнач, блестящий клиницист-терапевт, до ареста в 1937 г. руководивший химическим институтом во Владивостоке. В 1950 г. он разработал препарат против дизентерии и ввел себе в вену, что было крайне опасно. Эксперимент удался, и через пять дней больных зеков стали лечить, в результате чего эпидемия дизентерии по¬шла на убыль. Много позже «Литературная газета» опубликовала статью о чинимых Минздравом препятствиях в производстве препарата Мохнача, к тому времени реабилитированного и жившего уже в Ленинграде. В 1943 году доктор Мохнач отказался выдать В. Шаламову справку, подтверждающую, что тот якобы лечился в амбулатории. (Шаламов несколько дней подряд не ходил на работу и надеялся, что подобная справка даст ему возможность избежать наказания.) Трудно сказать сейчас, что стояло за этим отказом. Скорее всего, эти две сильные личности не сошлись чисто по-человечески. В колымских рассказах («Перчат¬ка») В. Шаламов с обидой на Мохнача рассказывает об этом случае.
Тойво повезло. Узнав, что зек-«американец» в совершенстве владеет английским, Мохнач тут же оставил его у себя и назначил фельдшером для оформления документации, амбулаторного приема больных и прописывания препаратов на латыни.
Осенью 1941 г. Тойво был освобожден и до февраля 1944 г. работал в том же поселке (или ИТЛ) в должности кассира и заведующего продуктовым ларьком. Регулярно наведывавшееся в ларек начальство и лагерные командиры про¬изводили «экспроприацию» продуктов, главным образом, спирта под «честное обещание» потом оплатить покупки. Однажды нагрянула ревизия (возможно, искусно инсценированная: кому-то потребовалось определить в ларек «своего человека»), вскрывшая недостачу. И Тойво получил еще шесть лет якобы за «хищение государственного имущества». Поневоле согласишься с высказанной кем-то мыслью, что второй срок — обычное дело: оттуда не выпускали живых, чтобы не болтали. Ну а при освобождении зеки давали подписку «не разглашать».
В связи с победой над гитлеровской Германией 7 июля 1945 г. Тойво попал под амнистию как раз по категории «хищения», и срок отсидки сократился на два с лишним го¬да. Вышел он из лагеря 23 октября 1947 г., и лишь через полгода на основе справки ему выдали гражданский паспорт. Осенью 48-го он женился на моей будущей матери, приехавшей с дочерью по договору Дальстроя из западной Украины, где она уволилась из органов МВД. В июне 1941 г. она окончила Тбилисскую школу милиции НКВД, работала паспортистом, в ОБХСС. В Нексикане мать была принята в ЦРММ — ремонтные механические мастерские на должность старше¬го инспектора отдела кадров. Там же работал технологом и Тойво. В свободное время он помогал в английском ее дочери-школьнице, так они и сошлись. Тойво давал уроки английского также начальнику ЦРММ В. Вяткину, который первым в середине 60-х художественно и правдиво описал в своем романе-трилогии «Человек рождается дважды» начало освоения колымского золотопромышленного района и крушение лагерной системы Дальстроя.
После создания в апреле 1949 г. НАТО от¬ношения с Западом заметно ухудшились. Аукнулось это и в далеком Нексикане. Матери предложили: либо сдать партбилет, либо разойтись с мужем-американцем. Она выбрала первый вариант. Исключив ее из партии, перевели сначала в машинистки, а затем в сменные мастера и диспетчеры гаражей. Отец взял ссуду и по¬строил дом из шести комнат, но после рас¬формирования ЦРММ семья переехала в районный центр — г. Сусуман. На ремонтно-механическом заводе отец возглавлял литейное производство вплоть до выхода в 1968 г. на пенсию. В том же году родители распрощались с Колымой; переехали в Петрозаводск, где и закончили свою жизнь.
Сейчас, как признают сами старики-колымчане, Магаданская область далеко не та, что была раньше: лагерная система 40-50 годов вобрала в себя интеллектуальный и культурный потенциал страны. Освобожденным из мест лишения представителям технической и творческой интеллигенции, деятелям науки и искусства запрещался отъезд с Колы¬мы: со справками на руках они отбывали там еще несколько лет в ссылке. И лишь с наступлением периода «большого реабилитанса» начался выезд на «материк». В Нексикане отбывали срок интересные люди: известные ученые, кремлевские врачи, осуж¬денные по делу о смерти Горького. На нарах рядом с отцом скончался крупный партийный деятель Армении. В доме по соседству от родителей на рубеже 40-50-х жила сестра маршала Тухачевского — Елизавета Николаевна — с дочерью, получившие свободу в январе 1956 г. В своем рассказе «Тени монумента» («Огонек» №17, 1988) она вспоминает это так: «…Кончилась моя «десятка». Обосновались мы с дочерью в подмосковном Александрове. Но ненадолго. Оказывается, на меня кто-то что-то быстренько написал. И в 1948 году я снова оказалась на Лубянке. Когда мне объявили новый приговор, я сказала, что не выдержу и покончу с собой. На что мне начальник лубянской внутренней тюрьмы приветливо возразил: «Ну, что вы, Елизавета Николаевна, вам там будет хорошо, вы там работать будете…» Удивительна человеческая память – интонации этой фразы до сих пор звучат в ушах. А «там» - оказалось на Колыме. До нее мы добирались целый год…»
Многие из вы¬живших на Колыме вернулись на прежнюю работу: развивать медицину, укреплять обороноспособность страны, играть на сцене и в кино, писать книги, заниматься ракетостроением и космонавтикой, как, например, С. Королев, сидевший в ИТЛ недалеко от Нексикана. Представителей каких только национальностей и государств не было на Колыме: иранцы и итальянцы, японцы и греки, испанцы и турки... Сидели окончившие вузы страны, сидели получившие образование в Оксфорде, сидели профессиональные советские разведчики, сидели и служившие в «Интеллидженс сервис», сидели власовцы, бандеровцы, «остарбайтеры» из оккупированных территорий и фронтовики, прошедшие фашистские лагеря и репатриированные из американской зоны...........

_________________
Председатель


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 25 июл 2010, 22:26 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 ноя 2009, 22:16
Сообщения: 876
Книга очень интересная. Жаль только, что мало про Нексикан.
Ну да, ведь автор там не был, и все же, там есть информация
которой раньше на сайте не было.


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 05 июн 2011, 20:25 
Не в сети

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 10:26
Сообщения: 3
Приветствую нексиканцев!
Да, Юрий, к сожалению, я мало помню Нексикан. Остались только сохраненные в памяти воспоминания родителей и мои личные отдельные фрагменты из раннего детства времени редких приездов к друзьям семьи в Нексикан. Есть несколько нексиканских фото 40-50-60х. Встречаю здесь на форуме знакомые фамилии, которые упоминались родителями. Копию плана Нексикана мне прислал отец Юлии в 1992 и на форуме отражено фото, которое я снял у него в кабинете, когда он рассказывал о поселке. Он тогда уже говорил, что перспектив у Нексикана нет никаких, все скоро погибнет... Жаль, очень жаль, что от Родины (в географическом, территориальном смысле) не осталось ничего...


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 05 июн 2011, 20:44 
Не в сети

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 10:26
Сообщения: 3
Вот несколько фото с друзьями семьи в Нексикане. Там есть, помимо моих родителей и меня, Клавдия Петровна Миронова (жена Сергея Николаевича Миронова), она работала в детском саду Нескикана, переехали в Саратов.


Вложения:
Комментарий к файлу: Дома в Нексикане 1954. 8 декабря. 19-летие моей сестры Галины Дьяковой. В кругу друзей.
1954. Галине 19 лет. 8.12.1954.jpg
1954. Галине 19 лет. 8.12.1954.jpg [ 68.81 Кб | Просмотров: 376 ]
Комментарий к файлу: 1953. Открытие парка Нексикана. В центре мои отец и мать.
1953. Июнь Открытие парка..jpg
1953. Июнь Открытие парка..jpg [ 56.87 Кб | Просмотров: 394 ]
Комментарий к файлу: Фото 1959 г. в парке Нексикана.
1959. Лето Перекличка ЦРММ. Парк Нексикана..jpg
1959. Лето Перекличка ЦРММ. Парк Нексикана..jpg [ 89.67 Кб | Просмотров: 11965 ]
Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 05 июн 2011, 21:03 
Не в сети

Зарегистрирован: 26 фев 2010, 10:26
Сообщения: 3
Может быть, кого-то заинтересует информация, полученная мною во время пребывания в Сусумане 1992 году. Я опубликовал этот материал на сайте В Контакте.

СТРОИТЕЛЬСТВО пос. НЕКСИКАН

Строительство пос. Нексикан как базы Чай-Урьинского горнопромышленного управления (ЧУГПУ) началось с конца ноября – начала декабря 1940 г. Именно к этому времени относится издание приказа по Дальстрою о разукрупнении Западного горнопромышленного управления с передачей приисков Чай-Урьинской долины: имени Чкалова, «Большевик», «Чай-Урья», «Комсомолец» и «Фролыч» вновь создаваемому с базой в пос. Нексикан.
Одновременно с организацией ЧУГПУ был создан геологоразведочный отдел (ГРО) при нем. Начальник ГРО по положению являлся одновременно заместителем начальника горнопромышленного управления по Геологоразведке.
В это же время (в начале декабря 1940 г.) официально были созданы ГРО при всех (тогда существовавших) горнопромышленных управлениях вместо реорганизуемых в это время самостоятельных РайГРУ, входивших в подчинение ГРУ Дальстроя.
Приказ о реорганизации БРГПУ (база его до конца декабря 1940 г. была в пос. Берелех) был издан в первой половине декабря 1940 г. Таким образом, пос. Нексикан как центр ЧУГПУ и ГРО (при нем) начал существовать практически с декабря 1940 года.
Центр ЧУГПУ пос. Нексикан возник не на «голом» месте. Здесь до организации горнопромышленного управления был маленький поселок с несколькими зданиями барачного типа, в которых проживали рабочие, занятые на обслуживании автодороги. Из зданий, построенных дорожниками к 1941 г., во второй половине 1960-х гг. (в частности, в 1967 году) оставался в сохранности только один домик, расположенный против телефонной станции. На время организации ЧУГПУ в нем проживали начальник финансового отдела и другие работники управления, а позже – Гаухман и затем Шифрин (в 1949 [или 1951] начальник МГБ).
C организацией ЧУГПУ в поселке началось расширенное строительство служебных, производственных и жилых помещений. Все это делалось без применения какой-либо механизации. Жилищное строительство производилось, в основном, временное, – барачного типа (декабрь 1940-1941 гг.), а позже начали возводить здания и капитального типа.
Многих зданий, построенных ЧУГПУ в первые годы его существования, через пятьдесят лет сохранилось мало. На их месте возникли новые, построенные позже как горным управлением, а затем и Берелехским РайГРУ (созданным с сентября 1947 г. на базе ГРО ЗГПУ).
Первым зданием, построенным ЧУГПУ в Нексикане, явился дом барачного типа, примыкавший к началу 1990-х гг. непосредственно к геофонду. Он построен между декабрем 1940 г. и январем 1941 г. В этом здании находилось первоначально ЧУГПУ: начальник управления, главный инженер, начальник политчасти (тогда политотдела еще не было) и спецчасть. В этом здании ЧУГПУ находилось до начала 1942 г., а затем переведено в двухэтажный дом (ул. Раковского, 1) возле клуба (см. ниже).
Вторым зданием (административным) ЧУГПУ являлся так же дом барачного типа, построенный к февралю 1941 г. Он располагался левее первого. В этом доме жил Ванеев. В нем размещались отделы горного управления: маркшейдерский, эксплуатационной геологии, кабинеты главного механика, энергетика и др. В этом здании отделы ЧУГПУ просуществовали также до начала 1942 г., а с весны 1942 и по 1944 включительно здесь находился геологоразведочный отдел ЧУГПУ. До этого ГРО размещался в доме барачного типа по ул. Колымской на той стороне, где в последние годы были телефонная станция и дома, позже построенные бывшим Колымским отделом. Первое здание ГРО сгорело в 1944 г.
В январе-марте 1941 г. был построен дом начальника ЧУГПУ (тот, в котором позже жил Раковский), баня (где в последние годы располагалась пошивочная мастерская), дом заместителя начальника ЧУГПУ и начальника ГРО (позже в нем жил Скорина, а затем Пирогов). В 1941 г. построен дом по улице Раковского, в котором жил начальник ПТО ЧУГПУ, а позже Абель; домик по улице Рабочей (возле пошивочной мастерской) для главного геолога ГРО (позже в нем жила Роза Мкрчян. Работала в оформ. группе).
В начале 1942 г. было закончено строительство капитального здания горного управления (жилой дом по ул. Раковского, 1). Управление находилось в нем с весны 1942 г. по 1944 г. включительно, а с начала 1945 по декабрь 1946 гг. здесь размещался геологоразведочный отдел (ГРО).
Во второй половине 1942 г. были закончены и сданы в эксплуатацию жилой дом (ул. Раковского, 3) и столовая (в 80-90-е гг. овощной магазин). Примерно в это же время было построено здание (в последние времена в нем располагалась аптека), в котором разместились амбулатория, санчасть ЧУГПУ и квартира начальника политотдела.
В 1943 г. были построены из сохранившихся до последних времен:
• Двухэтажный дом по улице Офицерской, 5;
• Саманный дом возле стадиона (в нем жил Гордеев В.И., Муницын и др.);
• Дом для петрографо-минералогической лаборатории (в нем проживали Долгие);
• Дом угловой возле детского комбината;
• Дом для спецчасти возле стадиона (потом поселковый Совет).
В начале 1945 г. завершено строительство здания для ЧУГПУ (в последнее время – экспедиция). В этом доме Горное управление размещалось с зимы 1945 г. по ноябрь 1946 г, т. е. до ликвидации ЧУГПУ. С сентября 1947 г. в нем находилось вновь организованное БРГРУ, прошедшее ряд реорганизаций, одной из последних которой явилась Берелехская комплексная геологоразведочная экспедиция.
Много зданий для жилья было построено в 1945 году, из которых сохранились до последних времен:
1. Дом деревянный по улице Раковского (сразу за саманным, не доходя до школы), и
2. Однотипный дом напротив первого по этой же улице.
Кроме них, три однотипных дома подряд по Школьному переулку, в том ряду, где жили Лейман перед отъездом из Нексикана. В это же время было построено здание для школы (позднее поликлиника).
Поселковый клуб построен около 1945 года. До этого клуб размещался в здании барачного типа (между нынешним клубом и книжным магазином).
Помещения (склады) для отдела технического и продовольственного снабжения (организация назвалась «Колымснаб») строились одновременно с созданием ЧУГПУ на том же месте, где позднее размещался торговый филиал (наверху).
Строительство механических мастерских (ЦРММ) ЧУГПУ началось в 1942 г. на том же месте, где в последнее время находилась мастерская экспедиции. К 1945 г. мастерская в Нексикане была довольно солидная, построили даже вагранку. В мастерской работало большое количество рабочих и высококвалифицированных специалистов. Однако с ликвидацией ЧУГПУ от ЦРММ практически ничего не осталось, кроме дома начальника мастерских Вяткина на самом берегу р. Берелех.
Нексиканская больница была построена 1942-1943 гг. В здании позднее размещалось инфекционное отделение.
С вводом в 1942-1943 гг. в эксплуатацию здания управления (ул. Раковского, 1), жилого здания (ул. Офицерская, 5), дома начальника ЧУГПУ, зам. начальника ЧУГПУ и некоторых других построек создавалось водяное отопление. Слесарем был тогда кадровый работник управления Ванеев. В первый год отопление приносило жителям поселка много горечи, поскольку система из-за ее замораживания (особенно в крепкие морозы) часто выходила из строя.
Все строительные работы со дня организации ЧУГПУ и до момента его ликвидации (Приказ по Дальстрою от 5 ноября 1946 г.) производились силами заключенных.


РУКОВОДЯЩИЙ СОСТАВ ЧУГПУ

1.
2. … – март-апрель 1942 г. Гачкаев (позже – зам. начальника Дальстроя).
3. Март-апрель 1942 г. – апрель-май 1945 г. Арм.
4. Апрель-май 1945 г. – ноябрь 1946 г. Березин В.П. (позднее генеральный директор «Северовостокзолото»).


Первым главным инженером был Талаболин, а после него с 1942 г. – Осепьян Д.А.

ГРО ЧУГПУ

Первым начальником ГРО (с декабря 1940 г. по апрель 1942 г.) был Близнюк И.Ф. До этого он работал начальником рудного отдела Берелехского РайГРУ.
В дальнейшем начальниками ГРО последовательно были Роженцов В.М., Фрейдович В.Л., Шебанов и Левченко С.В. (с 1944 г. до середины ноября 1946 г.).


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 06 июн 2011, 02:23 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 24 окт 2008, 16:18
Сообщения: 2135
Откуда: Воронеж-Нексикан 1972-1990
Виктор, спасибо огромное! Еще раз нахожу подтверждение своим словам, что Нексикан стоял задолго то того, как на него обратили внимание геологи....

_________________
Председатель


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 09 июн 2011, 15:26 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 25 окт 2008, 03:44
Сообщения: 553
Откуда: Нексикан-г.Благовещенск 1965-1983
Виктор, спасибо!


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 18 июн 2011, 19:59 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 ноя 2009, 22:16
Сообщения: 876
Замечательная информация. По ней уже можно почти достоверно предположить, что первые строения будущего Нексикана построили, очевидно, в период строительства трассы, как очередную промежуточную базу, строителей. А про строительство трассы, надо поискать, я где-то встречал описание, в каких годах были построены участки трассы.
Но полной достоверности все равно не будет, т.к. остается еще версия, что, возможно,
какое то жилье (зимовка) могло быть на этом месте раньше. Дело в том, что об объектах,
которые начинали строить на пустом месте и точно известно когда начинали (независимо от статуса, что Петербург, что Сусуман), всегда (что естественно) есть какое то упоминание.
А вот о тех о которых неизвестно когда, (например, Москва или Некикан), этого нет (что тоже не удивительно). И ,возможно, это потому, что там уже что-то было и отмечать это как начало строительства уже не приходило в голову.


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
 Заголовок сообщения: Re: ВИКТОР ПААСО
СообщениеДобавлено: 19 июн 2011, 21:51 
Не в сети

Зарегистрирован: 13 дек 2009, 21:29
Сообщения: 490
Откуда: Москва
Согласен и с Юрой, и с Юлей.
Хоть одна юрта да стояла на месте Нексикана.
Да суть и не в этом. Годами раньше, позже.
Нексикан теперь не подвластен времени, и поминаем он будет до последнего из Нексиканцев.
А Виктору спасибо, пусть за суховатую но такую нужную информацию. Вот фамилия Близнюк
напомнила одноклассницу Олю Близнюк. Классе в четвертом меня, видимо как самого тихого тогда,
на целую четверть посадили с ней за одну парту. Я даже дышать боялся рядом с такой красивой и абсолютной
блондинкой. Потом нас рассадили и я стал учиться лучше. Во чё вспоминается! Да и на фотографиях Виктора
лица знакомые, живы были-бы родители наверняка всех бы назвали. Еще раз спасибо.

_________________
Как это низко, минус 46!


Вернуться к началу
 Профиль Отправить email  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 13 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа [ Летнее время ]


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB